Ученики жалеют об уходе из школы

Каждый год в мае находится достаточно учителей, говорящих: «Доработаю до отпуска и увольняюсь!»  И некоторые действительно увольняются. А вот учитель русского языка и литературы столичной школы уже 16 раз принимала решение увольняться, но ни разу не  смогла претворить его в жизнь.

Ученики жалеют об уходе из школы

«Я сейчас не готова назвать свое реальное имя и номер своей школы, потому что, несмотря на твердо принятое решение уходить, не очень верю, что у меня получится.  Поэтому выступаю под псевдонимом, чтобы коллеги потом не засмеяли.

alt

Узнай стоимость своей работы

Бесплатная оценка заказа!

Оценим за полчаса!

В школе я работаю 17 лет. И после первого года работы, вот так же в мае, я решила, что нет, это не мое, надо уходить в другую какую-нибудь профессию, пока не поздно. Я тогда приняла решение отгулять отпуск, выйти и написать заявление об увольнении.

Так я видела свое будущее в мае, в июне, даже в начале июля… А вот к концу этого месяца у меня появились сомнения: все-таки работа по специальности (ведь не зря же в институте училась), все-таки я еще молода и у меня есть шанс научиться всему тому, что у меня не получалось, все-таки длинный отпуск и работа недалеко от дома. И я осталась.

Про свои мысли об увольнении никому в школе не рассказала. И вот с тех пор каждый год в мае я думаю: «Ну вот в этот раз точно! Ну сколько можно?!» Так ни разу и не решилась.

  • Уволиться не решилась, зато вот решилась рассказать на всю страну, почему столько лет я думаю об уходе, даже бегстве из школы и почему ни разу не попробовала продвинуться дальше мыслей об этом.
  • Почему в школе работать невозможно
  • 1. Запредельная нагрузка

Я – ответственный и исполнительный человек. Я не люблю халтурить. Поэтому у меня нет времени и сил ни на что, кроме работы. Да, мне повезло: у меня нет семьи. И мне не надо метаться между работой и домом, пытаясь совместить то, что в 24 часа суток никак не умещается.

Десять месяцев каждого года я почти не хожу в гости, в театры, на выставки и на концерты. Я очень мало читаю. Я не слежу за новинками в кино и в литературе. Да я практически ни за чем не слежу, я про какие-то важные новости всегда узнаю только из разговоров коллег в школе, потому что телевизор я тоже не смотрю.

У меня есть мои 28 часов нагрузки, классное руководство, подготовка к ОГЭ и ЕГЭ, репетиторство и тетради, тетради, тетради. Вся моя жизнь – это моя работа. Остальное – это сон, покупка продуктов, готовка и уборка раз в месяц. Годы идут и жизнь идет мимо меня.

alt

Узнай стоимость своей работы

Бесплатная оценка заказа!

Оценим за полчаса!
Читайте также:  Вопросы по финансовой грамотности войдут в егэ

За два месяца отпуска невозможно увидеть, услышать, узнать, прочувствовать все то, что произошло в мире за предыдущие десять месяцев.

2. Конфликты с родителями

Я не умею конфликтовать, ставить на место, адекватно реагировать на хамство и несправедливые обвинения. Для меня любой минимальный конфликт с родителем моего ученика – очень тяжелая история, которая лишает меня сна и покоя.

Особенно это тяжко дается, когда родитель не хочет или не может хоть немного дистанцироваться от своей точки зрения и услышать меня. А уж если этот конфликт приправлен хамством и грубостью, то эта ситуация становится для меня невыносимой.

Директор не устает нам говорить: «Делайте что угодно, но главное – чтобы родитель не написал наверх.

Умасливайте, объясняйте, уговаривайте, идите на компромиссы, но жалоб на нас быть не должно!» А как уговаривать и умасливать, если в школу приходит не очень трезвый папа, который ногой распахивает дверь и обращается ко мне: «Эй ты!» (да, и такое было)? 

  1. С детьми всегда могу договориться, донести свою точку зрения, разрешить любую спорную ситуацию, а вот с родителями… Не дается мне это.
  2. 3. Необходимость быть конформистом

В школе только очень сильные и независимые натуры могут не быть конформистами и удерживаться на своем месте. Увы, я не такая. Я не могу противостоять администрации, когда категорически не согласна с каким-то ее решением или распоряжением. Я не борец. Но и роль конформиста мне дается с трудом.

Она в моем понимании не сочетается с самоуважением.

  Мне тошно от необходимости заискивать перед завучем, чтобы потом дали нужную мне нагрузку (не больше 28 часов), мне тошно от того, что я должна проводить классные часы на темы (спущенные сверху и обязательные к исполнению), которые мне неинтересны и противоречат моим принципам, мне тошно от постоянной показухи и погони за местом в рейтингах. Я этот список могу продолжать долго. И каждый раз мне приходится делать непростой выбор: прогнуться и в итоге себя презирать или  проигнорировать, а потом расхлебывать последствия? Вариант – дать бой – мной не рассматривается: не умею.  Чаще всего прогибаюсь. А потом веду сама с собой нескончаемые разговоры о совести, чести, порядочности, принципах. Они выматывают, конечно, но существенно страшнее прогибаться, подстраиваться, лицемерить и не испытывать никакого дискомфорта от этого. Я считаю, что у меня пока еще есть шанс остаться порядочным человеком.

Почему невозможно работать не в школе

1. Это моя профессия

Мне нравится моя профессия. У меня получается быть учителем. Я получаю огромное удовольствие и повод к гордости за саму себя, когда за 7 лет из несмышленого пацана, который делает по три ошибки в каждом слове, мне удается вырастить человека, получающего 90 баллов на ЕГЭ по русскому языку.

 Я радуюсь, когда получается урок. И потом я долго вспоминаю каждую его минуту и придумываю, что можно было в нем изменить, чтобы эффект был больше.  Мне нравится общаться с детьми, мне с ними интересно.

  И классный руководитель я неплохой: мои первые выпускники до сих пор помнят, приходят в гости и пишут ВКонтакте.

2. А куда идти?

Я никогда не работала нигде, кроме школы. Я никогда не пробовала себя ни в чем другом. Иногда я думаю, что не знаю, что буду делать, когда все-таки уволюсь из школы. Я ничего не умею, кроме проведения уроков и проверок тетрадей. Мир очень большой, возможностей в нем много, но я не вижу таких возможностей для себя.

3. Возможность творческой самореализации

Каждый год уходя в отпуск с мыслью о будущем неизбежном увольнении, я сама не замечаю, как временами начинаю придумывать темы для проектов на будущий учебный год, подмечать где-то идеи, которые хочется претворить в школьную жизнь. В итоге к середине августа у меня же исписана половина блокнота идеями, находками, темами. Ну и куда увольняться с таким багажом и горящими глазами, когда не терпится попробовать и то, и это?

Вот так и гоняю по кругу я эти мысли в голове, то плюсы пересчитываю, то минусы. Взвешиваю, пытаюсь определить, что же важнее. И пока не могу принять какого-то окончательного решения. Наверное, так и буду каждый май планировать свой уход, а каждый август выходить из отпуска с пониманием, что никуда я из этой школы не уйду. Права ли я? Я не знаю».

Источник: https://pedsovet.org/beta/article/ucitel-opat-maj-i-a-opat-uvolnaus-iz-skoly

Бывшая учительница: «Для школьников мы лузеры»

Почему учитель перестал быть престижной специальностью? Только ли из-за маленьких зарплат? Молодые педагоги приходят в школу только на пару лет, чтобы отработать распределение, и уходят. Говорят, если уйдут те, кто начинал преподавать еще в советской школе, наших детей некому будет учить.

О том, почему учителя уходят из школы, мы расспросили тех, кто там работал.

«Школьники позволяют грубить учителю»

27-летняя Елена проработала в столичной гимназии два года по распределению. Девушка решила не продлевать контракт и уволиться. Сейчас Елена работает не по специальности, но о своем уходе из гимназии ничуть не жалеет.

— Почему я уволилась из гимназии? Конечно, основным толчком к увольнению стала маленькая зарплата. В первый год работы я получала 2,5 миллиона рублей. Во второй — 3,5 миллиона. Такую зарплату я получала в прошлом году, — говорит Елена. — Хотелось и карьерного роста. Честно признаюсь: в студенческие годы я и подумать не могла, как работают школьные учителя!

Но уже в первый год работы я поняла: никаких возможностей проявить себя у меня не предвидится. От меня ожидали четкого следования программе. Нет и никаких альтернатив возможностей выбора своего метода обучения.

Знаю, что много талантливых учителей уходит, остаются же те, кто привык плыть по течению, отчитывать один и тот же материал день ото дня, без души. И дети привыкли к такому типу учителей и не ждут ничего другого. Мне повезло: в моем классе учились воспитанные дети, поэтому никаких открытых оскорблений в свой адрес я не слышала.

Но мои знакомые, которые преподают в других учебных заведениях, рассказывают неприятные вещи. Наглядный пример: подруга работает в одном из минских лицеев, который недавно был ПТУ. Школьники там позволяют себе грубить учителям, ругаются матом на уроке.

Однажды один ученик под общее одобрение класса сказал: «Да вы вообще все лузеры, учителя! Сидите тут за свою зарплату в 200 долларов. У меня и то мозгов больше. Я точно буду больше зарабатывать».

— Думаете, что когда-нибудь вернетесь в школу?

— У меня есть желание работать в школе, но не сейчас. При достойной зарплате я бы и не искала новую работу.

Учителя увольняются из школы не только из-за маленьких зарплат

«Если ребенок что-то не знает, виноват учитель»

26-летняя минчанка Анастасия Холькина стала работать в одной из минских школ сразу после университета. Но после отработки распределения ушла из школы. Уже несколько лет Настя преподает английский язык в студии иностранных языков.

— Мне даже вспоминать не хочется о том времени, — честно призналась Анастасия. — В школе для меня стало неожиданностью, что современные дети совсем не хотят учиться. Их невозможно заинтересовать. Теперь школа — это не место, где получают знания, а место встречи с друзьями.

По словам Анастасии, родители школьников нередко обвиняют учителей в том, что их дети не хотят учиться.

— Если ребенок что-то не знает — виноват учитель. Ко мне нередко приходили родители и спрашивали: «За что моему сыну два?» Приходилось объяснять, что он не выполняет домашнее задание. Поражает и другое: дети чувствуют вседозволенность и теряют уважение к учителю.

Ученик мне мог сказать: «Что ты нам объясняешь, мы посмотрим это в интернете!» Приходилось повышать голос, но тогда школьники включали телефон, записывали меня на видео, диктофон. Как с этим боролась? Иногда отбирала телефоны.

Настя признается, что первые полгода даже плакала после уроков.

— Я приходила домой в таком состоянии, что даже не могла говорить. Эмоционально было очень тяжело.

Учителя обычно жалуются на небольшую зарплату и бесконечное заполнение бумаг…

— Это тоже стало одной из причин моего ухода из школы. Если я не ошибаюсь, моя зарплата составляла 2,5 миллиона рублей, но это было пару лет назад. Сейчас я на зарплату не жалуюсь.

В центре иностранных языков, где я сегодня преподаю, у меня появилась возможность зарабатывать больше. А в школе было и такое, что я сама покупала мел, картон, делала распечатки… В школе было много и бумаготворчества — составления планов на каждый урок.

Но все это можно было терпеть, если бы не отсутствие дисциплины в классе.

Берегите учителя, если он у вас есть Совмином в один день были приняты два решения — об увеличении ставки с 18 до 20 часов в неделю и о повышении зарплаты учителей на 25%. Что касается увеличения ставки, то для учителей это решение достаточно понятно: плата за один час уменьшается на 11%, так как 2 часа составляют девятую часть от 18 часов. Читать ДАЛЬШЕ

Берегите учителя, если он у вас есть

Совмином в один день были приняты два решения — об увеличении ставки с 18 до 20 часов в неделю и о повышении зарплаты учителей на 25%. Что касается увеличения ставки, то для учителей это решение достаточно понятно: плата за один час уменьшается на 11%, так как 2 часа составляют девятую часть от 18 часов. Читать ДАЛЬШЕ

Источник: https://www.kp.by/daily/26194/3081698/

«Терпеть бесконечные унижения просто невозможно»: педагог – о том, почему учителя бегут из школ

Когда стало известно о массовых увольнениях, начальник Департамента образования администрации Екатеринбурга Екатерина Сибирцева заявила, что педагоги просто переходят из одной школы в другую. По ее словам, учителя работают с нагрузкой в полторы ставки, кадровые потребности школ закрыты, а на место уволившихся специалистов быстро приходят новые — выпускники вузов и колледжей.

В то же время звучали предположения, что педагоги уволились из-за того, что не смогли сработаться с новым директором. Сами учителя говорят, что это стало лишь последней каплей, а проблемы и недовольство копились давно.

Мы попросили сотрудника одного из образовательных учреждений города анонимно (для максимальной откровенности) рассказать, что на самом деле происходит в школах и почему увольняются учителя:

Последняя капля

— Педагоги уволились, потому что в обе школы пришли новые директора. Это правда. Не знаю почему, но в системе образования теперь так принято. В каждой школе по-прежнему существует практика «кадрового резерва»: людей из коллектива готовят к тому, чтобы кто-то из них сменил директора, когда тот уйдет.

Но этим кадровым резервом почти никогда не пользуются. Новый директор приходит из другой школы. За ним приходят его люди — завучей меняют вслед за директором. И завуч — это как раз тот специалист, который работает непосредственно с педагогическим коллективом. Отношения с новым начальством не сложились.

Вот и ушли.

Думаете, мелочь? Так себе причина для «массовых увольнений»? Вы правы. Но это и не причина, а последняя капля. Знаете, в определенном смысле хорошо, что так получилось. Появился повод поговорить о проблеме. Только никто не говорит и не пишет почему-то.

Штатная ситуация

Ответственные за образование чиновники назвали то, что произошло в 108-й гимназии и 3-м лицее, штатной ситуацией. Это верно. Но не в том смысле, что ничего страшного. А в том, что такое происходит постоянно и везде. Увольнение педагогов восприняли как локальное ЧП.

На самом деле это вялотекущая катастрофа: учителя уходят, на смену им никто не приходит. Я сама второй год пытаюсь уволиться. Но не могу. Вместо меня работать некому. И я держусь. Пока. И все мы держимся. Но силы заканчиваются. Потому что терпеть бесконечные унижения уже просто невозможно.

Знаете, например, чем прямо сейчас занимаются педагоги в школах, техникумах и колледжах вместо того, чтобы учить ваших детей? Заполняют очередной огромный бесполезный отчет — «в связи с проверкой соблюдения норм законодательства в вопросах контртеррористических мероприятий».

Мы обязаны рассказать о том, не завербовали ли наших учеников экстремисты, и о том, что мы, педагоги, сделали для борьбы с этим. Но погодите. Разве это наша работа? Точно? Вроде бы нам следует прививать детям любовь к чтению, интерес к естественным наукам, развивать в них критическое мышление, логику и так далее.

С террористами вроде сражаются совсем другие структуры. Но по факту они просто переложили эту ответственность на нас, обязали заполнять бесполезный отчет, в конце которого, например, есть примерно такой пункт: «Не являются ли сторонниками экстремистских организаций сотрудники образовательного учреждения?».

Понимаете? Нас еще и спрашивают: кстати, а вы сами-то не террористы случайно? Что это, если не унижение?

Просто обслуга

Мы стерпим. Заполним и отправим. Отчитаемся по всей форме, что у нас все хорошо. Как всегда. А потом пойдем в классы и аудитории, где нас снова будете унижать вы и ваши дети. Авторитет педагога растоптан.

Для родителей учитель и уборщица — это теперь специалисты примерно одного уровня. Просто обслуга. Мы теперь живем в мире, где педагога увольняют за безобидное фото в купальнике.

Где дети доводят учителя до истерики, а потом включают камеры мобильного телефона. Где ребенок всегда прав, а училка — всегда дура и садист.

Наше высокое начальство относится к нам примерно так же. Вы читали, например, кодекс этики педагогического работника, который недавно обновило Министерство просвещения? Почитайте. Интересно.

Там по одному из пунктов в общении с учениками и родителями учитель всегда обязан «проявлять доброжелательность, вежливость, тактичность и внимательность». Строгость, настойчивость, авторитет проявлять не должен.

О таком там ни слова.

Это лишь иллюстрация того, что для власти мы тоже обслуга: массовка на митингах «Единой России», послушный электорат, бесплатная рабочая сила на городских субботниках и так далее.

«Зачем вы тогда все это терпите? Почему не уйдете?» — спросите вы. Мы уйдем. Не переживайте. Еще чуть-чуть потерпим и уйдем.

А вы подумайте о том, кто вместо нас будет учить ваших детей в переполненных школах, где спортзалы и рекреационные зоны в коридорах переделывают в учебные классы?

«Ярмарка вакансий»

Девочки-выпускницы педагогических вузов нас сменят? Нет. Не сменят.

Расскажу для примера о том, как в таких вузах проходят «ярмарки вакансий» — когда потенциальные работодатели, сотрудники учебных заведений, приходят к студентам и приглашают к себе на работу.

Вы, наверное, представили себе ярмарку, как в УрФУ: большой зал, стойки с раздаточными материалами, между которыми задумчиво расхаживают будущие выпускники.

Все не так. Мы приходим к студентам, когда у них идет пара. Как только она заканчивается, нас быстро запускают внутрь и запирают дверь аудитории снаружи на ключ. Потому что иначе они разбегутся. Им неинтересно нас слушать. Никто из них к нам на работу не собирается. Они спросят нас о наших окладах. Мы ответим. Они посмеются. И все.

Когда мы были молодые, с подругами-учителями между собой шутили: мол, чтобы дать нашим детям неплохое образование, можем просто водить их друг другу в гости. Внуков, похоже, именно так и будем учить. В школах их вряд ли кто-то чему-то научит.

UPD

После выхода колонки в редакцию 66.RU обратились представители департамента образования администрации Екатеринбурга с комментарием по этой проблеме. Публикуем его без изменений:

— На сегодняшний день и в гимназии №108, и в лицее №3 проблема кадрового голода отсутствует.

Увольнение педагогов из данных образовательных учреждений было связано с различными причинами: выходом на заслуженный отдых, повышением по должности, сменой места жительства.

Об уходе сотрудников руководители учебных заведений были заранее проинформированы, что позволило своевременно принять на вакантные места новых педагогов. Директора в этих учреждениях не менялись, работают давно и стабильно.

Естественная ротация сотрудников традиционно происходит во время летних школьных каникул. Примерно в этот же период — с мая по сентябрь — руководители образовательных учреждений проводят комплектование кадрового состава.

Отметим, что проблема нехватки учителей отсутствует и в остальных общеобразовательных учреждениях Екатеринбурга: на все вакантные места приняты как молодые педагоги, так и учителя со стажем работы.

Источник: https://66.ru/news/columnists/224803/

ЗАВУЧ.инфо — «Уволился из школы и уехал на вахту»

5 молодых учителей честно рассказали, почему бросили работать в школе: нечестность и наглость директоров, зарплата не больше 20 тысяч и дерзость родителей

Половина красноярских учителей уходят из школы через 1–2 года работы. Об этом на своем сайте накануне сообщило краевое министерство образования.

Говоря о проблемах в современном образовании, чиновники привели данные статистиков: более 50 % молодых педагогов не меняют школы, а переходят в другие сферы деятельности.

5 молодых учителей рассказали нам о трудностях работы в школе, конфликтах с начальством и почему там не держится молодежь.

Семен, 28 лет, 1,5 года отработал учителем физкультуры: «Дисциплину держал по-мужски — только индивидуальными беседами и строгостью. Даже стоящие на учете в детской комнате милиции после меня становились шелковыми. Были лелеяные и холеные дети, а родители еще хуже — их ребенок всегда прав, а преподаватели дураки.

Получал на полной ставке в среднем 20 тыс. в месяц, зарплата плавала, потолок — 27 тыс. С утра до 5 часов — уроки, потом тренировки, отчеты, — домой к 19:00 в лучшем случае.

Баллы зависели от нагрузки и комиссии, в которой правит бал директор.

Эту систему нужно искоренять — это внутренняя борьба между преподавателями, мешающая воспитанию детей, зависть коллег, дополнительная бумажная волокита.

Бюрократия — это не просто бич образования, это дубина, которая бьет по хребту и мешает работать. В какой-то момент понял: этот объем работы, ответственность, маленькая зарплата — все надоело. Уволился, уехал на вахту обычным слесарем за зарплату в 3 раза больше. Реформируют образование — вернусь обратно в школу».

Кристина, 24 года, 2 года отработала учителем русского языка: «Вела русский и была педагогом-организатором — занималась школьными праздниками, обычно именно молодых преподавателей и подряжают на эти дела. В качестве организатора контактировала со всеми классами, а русский вела у 6–9-х классов. Проблемы с дисциплиной всегда бывают — в каждом классе своя атмосфера, и нужно просто под нее подстраиваться.

В школе много бюрократии — система так построена. Например, помимо обычного журнала обязателен и электронный, а это двойная работа. Каждый шаг согласовываешь с начальством. Сильно мешает работать — лучше бы тратила это время на подготовку к урокам.

При шестидневке зарабатывала не больше 20 тыс. в месяц. Рабочий день зависел от нагрузки — в среднем с 8:30 до 16:00, но так как помимо предметов было еще и организаторство, то 2-3 дня в неделю задерживалась до позднего вечера.

В школах действует сложная балловая система — чем больше учитель участвует в школьной деятельности, чем больше ученики успевают, тем выше эффективность учителя и его зарплата.

Система загоняет в рамки неестественной конкуренции, нужно постоянно участвовать в каких-то мероприятиях ради баллов, урвать свой кусок — больше напряга эмоционального, чем денежной выгоды.

Ушла из-за атмосферы в коллективе — нервы дороже. Коллектив старый — чужаков принимали тяжело. Директор установила диктатуру — отдавала должности знакомым и плодила «мертвые души»: люди числились, а по факту не работали. Не заинтересована была в молодых кадрах, инициатива в школе не одобрялась — нужно делать лишь то, что прикажут.

Сейчас работаю в университете филологом и пишу диссертацию. В деньгах совсем не выиграла, но появилось больше времени на хобби — фотографирую за деньги. О потраченных годах в педе не жалею, но в школу вряд ли вернусь. Молодежь приходит в школы с горящими глазами, желая пустить свою энергию во благо, но весь энтузиазм убивает консервативная среда внутри школ, ничего там не меняется».

Алена, 27 лет, 4 года отработала учителем информатики и физики: «Еще числюсь в школе, но уже официально устроилась на другую работу — администратором в коммерческой школе, учителем больше быть не хочу.

Три года вела физику, год — информатику в 5–11-х классах. С детьми проблем не было, скорее с начальством.

Читайте также:  Как противостоять манипуляциям: советы психолога

С родителями напрямую не конфликтовала, но работала в маленькой деревне — не всем нравилось, как я веду уроки, за глаза ругали, сплетни плодили, но в лицо боялись что-то говорить.

2 года назад получала 28 тыс. в месяц, в последние полгода — 16 тыс. при прежней нагрузке. Директор стала воровать в открытую — дело дошло до прокуратуры, но повисло. Моя ставка — 18 часов в неделю, по 3–5 уроков в день.

Но к ним же надо еще подготовиться, плюс классное руководство, дополнительные мероприятия — приходила к половине девятого утра и часа в четыре только уходила. Давят сверху бесконечными бумажками, методиста в школе нет — никто не учит правильно вести уроки.

Директор платит нормальную зарплату только приближенным — кто ей улыбается, кто ей стучит. Остальным откровенно говорила, мол, вы работаете за идею — вечная отговорка, что денег не хватает. Балльная система абсолютно непрозрачна: учительнице начальных за организацию выпускного, например, заплатили 200 руб.

, ее коллеге из старших классов — 4 тыс. за то же самое. И ничего не докажешь, кто прав, — протоколы для нас вывешиваются одни, в управление отправляются другие.

Работать нравилось, но педсостав отвратительный, не ценит начальство учителей, надоело. На новой работе хотя бы свои прежние и стабильные хочу 28 тыс. вернуть и графика спокойного.

На молодых в школах сильно давят стажисты (педагоги с большим стажем работы. — М.К.) — не дают им нормальное количество часов, даже на ставку не хватает. Естественно, ребята не хотят работать за копейки. Не учат, не помогают им — стажисты, наоборот, чуть ли не отпихиваются от молодых. Плюс — проблемные дети, родители».

Екатерина, 26 лет, 1 год отработала учителем начальных классов: «С 21 года работала на замещении в начальных классах и по организации культмассовых мероприятий у 5–11-х классов.

Эта должность называлась «вожатая». С дисциплиной проблем не было, как-то сразу с ребятами на дружеской волне стала общаться и то же время была разумная дистанция.

Если учитель грамотно начнет свой диалог с родителем и с учеником, то конфликтов не будет.

Получала не больше 12 тыс., из них 4 тыс. за замещение, 8 тыс. за организатора. Пока нет категории — зарплата у молодого специалиста крайне низкая. При этом мероприятия школьные идут нескончаемым потоком, график не нормирован — приходила в 8:00, а домой минимум в 17:00, а порой в 21:00.

Балльная система в то время только начиналась — если до этого у всех были разные оклады, а молодым давали надбавку 50 %, то как раз, когда я пришла, оклады всем сравняли: 3620, по-моему, у всех, а потом уже шли накрутки.

Северные-районные, категории, какие-то премии, причем премии стали не ежемесячными, а квартальными — выдавали их в основном одним и тем же людям. Гранты тоже получали те, кто к руководству поближе.

Кроме того, учителя стали работать не на учеников, а на министерство — основное время убивается не на подготовку к занятиям, а отчеты за все подряд: за каждый проведенный урок, за поведение детей и прочее-прочее. Время непосредственного обучения детей сокращается — образование становится все хуже.

Ушла исключительно из-за зарплаты. Давно сменила сферу деятельности — работаю менеджером в строительстве, получаю от 30 тыс. в месяц при пятидневке с 9:00 до 18:00. Об учебе в вузе не жалею — много чему научилась, что-то применяю на практике. Что касается школы: негативный опыт — это тоже опыт.

Молодым специалистам сейчас для того, чтобы получать категории, нужно в течение года очень интенсивно работать не только на школу, но и заниматься научной деятельностью — получать какие-то гранты, разрабатывать программы.

Бывает, то, чему нас научили в вузе, не соответствует тому, что происходит в школах в реальности — после подготовки к урокам и бесконечной отчетности на науку времени нет совсем. И помощи от руководства почти нет.

Посидит молодежь на маленькой зарплате, потом понимает, что тем же репетиторством можно больше заработать и без нервотрепки».

Марина, 26 лет, более 2,5 лет отработала учителем английского языка: «Сейчас ищу работу переводчика. После вуза год работала в частном центре, потом решила прийти в школу, чтобы взять ипотеку.

Мне нужно было год отработать, но потом все субсидии отменили, однако в школе осталась — надо было красный диплом подтверждать, иначе он потом никому не нужен будет. Веду английский у 2–11-х классов.

Дисциплину держу лишь строгостью и дистанцией, иначе никак.

Другая сторона медали — родители, их вечно не устраивают результаты обучения, например, жалуются на учебники, содержание которых от меня не зависит. Виноват во всем лишь учитель, у которого нет рычагов давления, а родитель всегда на стороне ребенка.

Зарплата на ставке — 25 тыс. в месяц.

Прихожу в 7:50, в 15 классах веду английский, плюс классное руководство, но не столько уроки ведешь, сколько за них отчитываешься — до 16:00–17:00 уроки, потом до 20:00 с отчетами сидишь.

Балльная система есть, но физически нет времени эти баллы зарабатывать. В итоге 28 тыс. за 36 учебных часов в неделю, за головную боль, за детей, за их родителей — давление со всех сторон.

Ухожу, потому что теряю языковые навыки — в школе английский забывается, фразы заезжены, профессионально не двигаешься. Деградировать начинаю. Всегда хотела быть переводчиком — не ниже зарплату можно найти. Школа — это не мое, на молодежи как хотят, так и ездят стажисты».

Источник: https://www.zavuch.ru/news/news_main/663/

Репетитор Ева Гилевич: Почему я сбежала из школы, или 10 оттенков жизни молодого учителя

Ева Гилевич — репетитор по английскому и белорусскому языку центра «100 баллов». Окончила МГЛУ, волонтер на курсах белорусского языка «Мова Нанова».

Не секрет, что отработавшие по распределению молодые специалисты в подавляющем большинстве бегут без оглядки — как любые адекватные существа с тонущего корабля.

Что ж, не они придумали систему «должна быть корочка» и «лишь бы поступить».

Как результат — уже несколько поколений являются заложниками этой социальной системы, которая не забывает давать свои грустные плоды в виде сложных учеников, никудышных преподавателей и общей ненависти к процессу обучения.

Но вернемся к пережитому опыту и пошагово опишем оттенки тех самых двух лет до побега, не переходя на личности, но и не упуская деталей всего колорита собирательного образа молодого специалиста.

«Далекая»перспектива — распределение в самые недра родины. Она неумолимо грозила даже привилегированной касте выпускников с минской пропиской.

Поэтому абсолютно все пятикурсники, подстегиваемые легкой формой паранойи, лихорадочно искали себе рабочее место на ближайшие два года, чтобы не дай боже неумолимая комиссия не сделала это за них.

И после та самая глубинка незаметно не оставила в своей трясине до самой пенсии. Поэтому кто-то «прочесывал» столицу, кто-то вспоминал о возможных вариантах в родном городе — в общем, на месте не сидел никто. Я не была исключением.

Обдумав ситуацию, было принято решение искать отработку в Минске, так как здесь было где жить за небольшие деньги, а также имелась на тот момент подработка, чтобы на съем этого самого жилья заработать.

Итак, тут мы касаемся следующих оттенков жизни молодого специалиста — жилье и деньги. Причем оба плотно взаимозависимы, не говоря уже о зависимости от них ворвавшегося во взрослую жизнь бывшего студента.

По этой причине многие возвращаются в свои родные города на отработку, ведь при зарплате, равной цене на съем угла, розовые очки трескаются вмиг и безвозвратно. Но только не у чиновников, которые и по сей день бьют в грудь, обещая обеспечить жильем юных специалистов.

По факту это предписание на местах работает сомнительно: как распределяли места в общежитии, мне до сих пор непонятно. Впрочем, перспектива все время быть на «социальном крючке» меня ни разу не интересовала.

Поэтому пришлось справляться своими силами — работая 6 дней в неделю по 12 часов в сутки.

Последнее задает очередной оттенок жизни вынужденного молодого специалиста — трудоголизм. И тут я приведу это понятие отнюдь не в позитивном значении.

Большинство распределившихся после окончания вузов вынуждены просто пахать, чтобы, зарабатывая копейки на месте отработки, хоть как-то выжить эти два года. Поэтому после основного рабочего дня у большинства молодых учителей начинается дополнительный — вечерняя смена, так сказать.

Итак, картина дня жизни в режиме «работа-обед-работа-сон» делала из меня Робинзона Крузо, с дикой радостью ведущего отсчет этих самых дней в календарике, подаренном на 1 сентября.

Весомым аргументом отработать и покончить с таким ритмом жизни навсегда стала и ежедневная картинка преподавательского состава, состоявшего из не совсем уравновешенных дам с сомнительно счастливой личной жизнью, на которую попросту не хватает времени. Соответственно, оттенок «училки» пугал немало.

Стоит тут же упомянуть о том, что, несмотря на значительный объем работы преподавателя школы, бóльшую его часть занимает чистая бюрократия: заполнение кучи документов, написание не меньшего объема бумажек и отчетов, планы, характеристики, личные карточки, данные за всеобуч.

Сюда же плюсуем функции классных руководителей: ежедневная кормежка, родительские собрания (и протоколы по ним), классные часы, заполнение журналов, проведение мероприятий, систематизация сведений об учениках на лето.

Ну и чтобы было веселее при таком наборе, помним, что каждый молодой и не очень молодой школьный учитель — это еще и массовик-затейник — завхоз, который по разнарядке «сверху» водит детей в качестве массовки на различные мероприятия, срывая с учебного процесса, бдит на школьных дискотеках, а также собирает деньги на ремонт класса, ходит на субботники, красит парты, метет стадионы, пропалывает клумбы и т. д. Ну и не забывает при этом непосредственно преподавать, конечно! Если честно, особенно в первые месяцы трудовой деятельности меня постоянно распирал нервный смех от всего этого. Правда, сквозь слезы.

Ну и, конечно, преподавание в том традиционном виде, который заложен в нашем обществе, — это отдельная тема. Воистину бессмысленная система с отсутствием мотивациик процессуобучения как для преподавателя, так и для ученика — просто с набором информации, которая захламляет мозг, никак не готовя к дальнейшему образованию.

Ну и тем более к жизни. И здесь я понимаю детей: они вынуждены попросту терпеть то, что неинтересно и бессмысленно. Более того, учитывая груз вышеперечисленных задач рядового преподавателя, на качественную подготовку к занятиям остается очень мало времени и сил.

Плюс к этому бессистемные учебники, совершенно неинтересная форма подачи знаний, нехватка в них практической составляющей, отсутствие ориентации на личность каждого ученика и, наоборот, ориентированность на отметку как на самоцель.

Ну и для цельности палитры не забываем упомянуть отсутствие уважения к преподавателю со стороны учеников и администрации как прямой результат деятельности той же системы. Все это я знаю не понаслышке.

Этот грустный список оттенков можно продолжать долго, но именно тут я отвечу на поставленный в заголовке вопрос.

Я сбежала в первую очередь потому, что, попадая в эту систему, nolens volens через некоторое время человеку ввиду разных причин свойственно привыкать к ней, обживаться и в результате становиться ее частью.

Пусть даже где-то глубоко понимая, что это все театр абсурда. Что ж, с радостью констатирую, что мне уже никогда не грозит в нем участвовать, а тем более становиться его актером, пусть и с возможными категориями.

Источник: https://people.onliner.by/opinions/2015/03/10/mnenie-169

Об учениках, которые уходят, и учениках-маятниках, которые то приходят, то уходят

Почти в каждой группе и уж точно у каждого препода есть хотя бы один такой ученик-«маятник», который то приходит, то уходит, позанимается месяцок-другой и пропадает, а потом неожиданно снова возвращается.

Такие «ходоки» могут кочевать из группы в группу, из школы в школу, от препода к преподу. Им быстро наскучивает быть на одном месте, им сложно привязаться к одному учителю или коллективу, это люди мира, собиратели информации.

У них довольно часто случаются всевозможные непредвиденные обстоятельства, форс- мажоры, словно какая-то непреодолимая и фатальная сила противостоит их постоянству. Впрочем, результаты от таких посещений желать лучшего.

Все ото всюду, но по верхам, ведь времени хватает лишь на то, что бы собрать информацию, на обработку нет ни сил, ни желания. И всё собранное срочно, незамедлительно следует применить на ближайшей же дискотеке!

Приручить «ходока» задача практически непосильная. Во-первых, он твердо уверен в своей исключительной обучаемости: один раз увидел и уже победил.

Во-вторых, даже если он и задумался пожзадердаться у вас, то у него обязательно произойдёт что-то внезапное, что надолго «выключит» его из процесса. Он, конечно же, вернется проверить, живы ли вы, что у вас новенького, чем занимаетесь.

И не стоит удивляться, что за тот срок, что «ходок» не посещал ваши занятия, он успел освоить новый танец, чем он козырнёт при первой возможности.

Обычно учителя воспринимают «ходоков» как мертвые души, исключительно ради статистики. Стоит ли вкладывать в него свою душу и учить его по-настоящему? Каждый решает, конечно же, сам.

Есть ли у него действительно талант танцора – это вопрос к обсуждению, зато он всё и про всех знает, и разнесёт весть о вас и вашей группе по просторам всех существующих комьюнити.

Правда, может и ваших постоянных учеников сбить с толку и перетащить в другие группы, но такова жизнь, се ля ви. Так почему они уходят?

Есть множество причин, которые не всегда связаны исключительно с преподаванием или школой. Не стоит забывать, что в первую очередь это досуг, хобби, приятное времяпрепровождение. Люди склонны менять увлечения, это факт.

Сегодня мне нравится танцевать, а завтра я пойду прыгать с парашютом или учить китайский. Иногда на принятие решения об уходе влияют окружающий мир и всякие непредвиденные обстоятельства. Против них мы бессильны.

Работы, дипломы, переезды, рождение детей, болячки, да и просто любовь. Что делать в этом случае? Понять и простить, вот и всё.

Но есть мотивы, которые рождаются внутри человека. Разонравился танец. Бывает и такое, что просто больше не сжимается сердце при звуках музыки, а видео, засмотренное до дыр, вызывает зевоту. Но почему? Первая причина – это сам танцор.

Начало всегда бывает задорным, весёлым и сулящим множество открытий и совершений, однако же не всегда все идёт по плану, и часто, столкнувшись с первыми неудачами и сложностями, человек решает , что это именно танец (или танцы в целом) резко перестали нравиться и приносить удовольствие. Конечно же, можно пойти попытать удачу в чем-то ещё, но лично для меня именно это пораженчество.! Причина номер два достаточно печальная, но распространенная: это просто не твой преподаватель и не твоя школа. Да, бывает и такое, об этом я уже писала. Понять, простить, попрощаться. Искать и найти своё!

Еще одна весомая причина: преподаватель выдохся. Бобик сдох (с) Все мы иногда выдыхаемся, мы же живые люди.

Именно в такой момент, когда, кажется, что нужно остановить Землю и сойти, нужно собрать всю волю в кулак и найти в себе силы жахнуть так, чтобы ученики вздрогнули и передумали искать вам замену.

Ибо вы ещё эге-гей и ого-го! Не дайте ученикам зачахнуть от тоски и впасть в глубокую кому прямо посреди занятия. Если же сил жахнуть нет, фантазия иссякла, не зазорно пойти и поучиться, почерпнуть знаний, обогатиться идеями. И учеба эта не всегда должна быть связана исключительно с танцем.

В общем, не всегда стоит посыпать нам, преподам, голову пеплом, если ученик ушёл, но и руку на пульсе (своем, разумеется!) держать стоит! Наша задача быть для них ценными, интересными, неисчерпаемыми и незаменимыми, но в то же время не стоит забывать, что они иногда просто уходят.

Но чаще всего они возвращаются 🙂 Рано или поздно, так или иначе. А давайте поговорим о расставании? О расставании с учениками и с преподавателями. Это довольно болезненная и острая тема, как показала практика.

Все мы так или иначе привязываемся к окружающим нас людям. Особенно это относится и к учителям, и к ученикам. Первые собирают не просто «свои» группы, они стремятся создать дружный коллектив-организм, которому отдают все свои знания, силы и (да, это правда!) любовь.

Вторые в свою очередь привязываются всем сердцем и к учителю, к его манере обучения, характеру, шуткам, манере критиковать, но ко всему прочему, прикипают сердцем к сложившемуся коллективу.

Так почему иногда люди уходят и как на это реагировать? Я слишком часто слышу о том, что во многих школах существует негласный запрет на то, чтобы ученики ходили на занятие к кому-то ещё, даже сама мысль заглянуть куда-то еще придается анафеме.

Я не понимаю и вряд ли когда-нибудь смогу понять подобное. Все мы, смею надеяться, свободные люди. И выбор школы, как и выбор преподавателя — воля свободного человека. Да, я соглашусь с тем, что если ученик хочет попробовать что- то ещё, то логично в первую очередь предложить ему посетить занятия других преподавателей, работающих в той же школе.

Но если вдруг появился интерес к тому, чего в этой конкретной школе нет? В этом случае последнее дело – это говорить ученику, что его выбор – это билет в один конец, либо ты с нами, либо ты против нас.

Я знаю, что это такое — вкладывать все свои силы, отдавать ученику всего себя в надежде на его рост, на наш совместный результат, и в один прекрасный день осознать, что он уходит. К другому преподу, в другую школу или, что еще огорчительнее, просто в никуда.

Мы, как родители, ставим их на ноги, следим за успехами и огорчаемся поражениям, и нам крайне важно стать не просто умелыми родителями-наставниками. Нам необходимо научиться отпускать их, если все, что мы смогли для них сделать, уже сделано. Не менее важно так же и самим постоянно развиваться и быть им, ученикам, интересными и полезными.

Этот момент многие мои коллеги обсуждать не любят. Можно и не заниматься собственным развитием, ведь гораздо проще создать такую атмосферу, в которой люди боятся покинуть своего преподавателя-родителя, который не поймёт, не простит и отлучит на веки вечные от родного гнезда.

(Эллана Хурция)

Про мир до танцев и после

В какой-то момент мир хрустит, трескается и лопается надвое. На мир танцующих людей и мир людей нетанцующих.

С танцующим миром становится всё более или менее понятно. Такие же «душевнобольные», эти люди будут вечно искать себя в танце, и танец — в себе.

Бороться с собой в движениях непослушных конечностей, учиться гибкости и четкости, динамичности и последовательности, тяжелой основательности каждого маленького шага, и визуальной легкости, полной физического напряжения. Они будут раскрывать новые грани музыки и взаимодействия с партнёром.

Будут учиться дышать ритмом, движениями, пластикой и эмоциями танца, чтобы постепенно, шаг за шагом, превращаться из неуклюжих медведей в прекрасных парящих лебедей.

И вы будете узнавать друг друга по людям, не сводящим с вас глаз на танцполах планеты, по осанке, по обрывкам фраз и сумкам из танцевальных магазинов. Независимо от стилей, Вы будете друг другу «своими», ибо вас объединяет служение одному и тому же искусству — искусству владения своим телом.

А вот с нетанцующими людьми дело обстоит гораздо сложнее. В какой-то момент понимаешь, что чем дольше ты танцуешь, тем больше становится пропасть между ними — и тобой.

Те, кто «уже давно хочет» или «всегда хотел», но пока так и не собрался сделать первый шаг, с восхищением смотрят снизу-вверх даже на мало-мальские успехи — и не понимают страдающей по недотянутым линиям души.

А с лагерем, который уверен в том, что им это «не надо» или «не дано», и вовсе неизбежны конфликты.

Любимому человеку не объяснишь, что необходимость «станцевать об этом» — это естественная потребность в диалоге на очень ярком языке, близком нашему телу. И невозможность говорить на нём крадут у отношений целую сторону совместной жизни. Человек без танца для танцора — немой в его мире говорящих.

Читайте также:  Система учительского роста: что ждет педагогов

Родителям, коллегам и друзьям не объяснишь, что это — не хобби, не пустое развлечение, которое, внезапно, стало подъедать всё свободное время (и уже немного рабочего). Это колоссальная работа над собой, и моральная и физическая.

Танцы это не «обнимашки» и размахивание конечностями под музыку. Хотя и обнимашки — тоже.

😉 Танцы — это попытка овладеть контролем над большой частью из шестисот сорока мышц нашего тела и своим ментальным состоянием одновременно. Координация мысли и движения.

Проработка зажимов и прокачка установок в теле — и в жизни. Это умение доверять и работать в команде. Это навык работать над собой и каждый день побеждать себя вчерашнего.

«Танцульки.» Скажите нам это, когда мы, согнувшись напополам, пытаемся поймать дыхание и усмирить бешенный сердечный ритм после первых прогонов «на скорость».

Скажите нам это, когда мы, после часов отработок до седьмого пота, со слезами на глазах покидаем конкурсный зал, не дождавшись финалов.

Скажите это нашему телу, которое за две недели вынужденного покоя из-за травмы или болезни начинает грустить, лишившись солнечной подпитки спортивных эндорфинов. Тех самых, которые позволяют нам терпеть мышечную боль, когда мы тренируемся.

Нет, не надо нас жалеть. Мы — эгоисты. Каждый час, потраченный в зале — это час, «украденный» у кого угодно и потраченный на себя. Мы танцуем уже не для мам, бабушек и девушек. Мы танцуем не ради любимых.

Мы делаем это потому, что нашему телу это чертовски по душе. Когда мы стоим у зеркала, нас не беспокоят проблемы на работе или в личной жизни. А если и беспокоят — мы стараемся об этом забыть.

Танец — это время для себя и на себя.

Каждый танец — это катарсис. Очищение через переживание. Можно посмотреть фильм или прочитать книгу, чтобы почувствовать страсть, ярость, желание, боль расставания, игру, любовь на её пике.

А можно пережить это в танце. И музыка принадлежит нам, как никому другому. Потому что мы умеем её танцевать, раскрываем её ритм и душу, воплощаем её в эмоциях и движении.

В то время как большинство может её только слушать.

Только не говорите нам, что это — несерьезно. Что это — легко. Потому что перед тем, как выслушать ваше мнение о своём танце — или даже о танце пока ещё «гадких утят» в нашей стае, мы подумаем о том, чего добились вы. Имея в своем распоряжении безупречный, работающий 24/7 механизм — ваше тело.

P.S. Мы встречаемся в тренерской раздевалке перед уроками с учениками.

Привычно влезаем в корпоративный дресс-код преподавателя: одежда, внешний вид, бейдж, вежливое приветствие, открытая улыбка и дежурное мото: «мы открываем людям двери в прекрасный мир танца».

Мы понимающе подмигиваем друг другу и расходимся к своим ученикам. Он — владелец и директор строительной компании, я — туристической. Но вечером у каждого из нас начинается вторая жизнь — жизнь в параллельной вселенной.

  • (Вероника Бирман)
  • Авторы статей:
  • Александр Милованов, Александр Свителев, Анастасия Белякова, Борис Боренко, Вероника Бирман, Евгений Литке, Ирина Кудрявцева, Ирина Попова, Ирина Пузанова, Нелли Зиганшина, Эллана Хурция, Юлия Извольская, Юрий Ярков.



Источник: https://infopedia.su/9x38df.html

Почему учителя массово бегут из школ?

В последнее время проблема нехватки учителей в школах встает особенно остро. Педагоги, особенно молодые, массово увольняются. Виной тому кататсрофическая нагрузка и несоответсвущие этой нагрузке зарплаты. К тому же, учителя всё чаще становятся жертвами травли со стороны родителей. Педагог, практически, превращается в человека без каких-либо прав… и денег.

Об этом «открытии» на прошлой неделе сообщила зам. председателя комитета Госдумы по образованию и науке Любовь Духанина. Мониторинг, проведённый ОНФ совместно с фондом «Национальные ресурсы образования», показал, что 39% школ испытывают нехватку или не имеют преподавателей по иностранному языку, 30% — по русскому языку и литературе, 26% остались без учителей начальных классов.

Практически все регионы в авральном порядке, до сентября, пытаются залатать кадровые дыры. Например, в Липецке по состоянию на прошлую неделю было открыто 32 вакансии учителя. До сегодняшнего дня они свободны. Может быть потому, что в 80% объявлений работодатели указали заработную плату всего в 16 000 руб. Но у 12.5% предложений зарплата 16 000 — 32 000 руб., у 3.

1% от 48 000 до 64 000 руб., а желающих что-то нет. На Орловщине, судя по рекламному сайту, острая нужда в учителях математики и информатики, тех и других приглашают на 20 000 рублей.

Одна сельская школа обещает платить учителю начальных классов аж 70 000 косарей и дополнительные «плюшки» в виде мешка зерна после сбора урожая, 3-х кг мяса в месяц по себестоимости и бесплатное молоко в школьной столовой.

«Все это вранье, — написано под одним из объявлений. – Приличными зарплатами и плюшками они только зазывают, получать ты будешь ровно столько, чтобы хватало на еду и коммуналку, а донашивать придется то, что тебе купила мама к окончанию института».

Корреспондент «НИ» встретились с педагогами, посетили их форумы в интернете и попытались выяснить, почему в школах так остро стоит кадровый вопрос, что пугает специалистов в первую очередь и как работают те, кто еще не уволился.

Ольга, 24 года. Работает учителем истории и обществознания.

Косая челка, мальчишеский прикид, на встречу пришла с папочкой и свистком («мы с ребятами на природу ходим, это сигнал – два раза свистнул – тревога, общий сбор, один протяжный – я здесь, не потерялся).

В папке заявление об увольнении за прошлый год («свидетельство моей слабости или, если хотите, маленькая победа над системой – я перед ней не спасовала, в школе осталась.») Рассказывает, почему осталась:

— Я всегда хотела работать в школе. В Орловский университет (на самом деле, это бывший «пед» с застойной репутацией), пошла не потому, что никуда бы больше не поступила, а осознанно.

В стране объявили реформу образования, вот я и думала, что надо соответствовать, изучить новые методики, выбрать, а, может быть, и самой предложить какую-то образовательную модель. Увы, ничего этого во время учебы и в помине не было.

Но я сама вылавливала неординарных педагогов по их заметкам в профессиональных журналах, по интернету, переписывалась с ними, ездила на семинары и очень благодарна за этот опыт.

А в школу меня не взяли, не было свободного места. В Орле полно выпускников истфака, приходят, устраиваются, а через пару месяцев бегут от детей как черт от ладана. А я плакала, что мой педагогический багаж пропадает. Через год позвали в школу, которая слыла новаторской.

Была на седьмом небе: я соответствую, у меня все получилось! Ведь самое главное – контакт с детьми. Ученики делятся со мной своими мыслями, проблемами и просят совета. Это очень ценно.

С детьми я на одной волне, часто на уроках мы шутим и смеёмся, после школы бываем на всяких общественных мероприятиях, и я вижу, что к «скучному» предмету – обществоведение, они стали относиться по-другому: слушают друг друга, сопоставляют мнения, дают свои оценки разным событиям.

Я живу с родителями, своей семьи у меня пока нет, поэтому готова быть с учениками чуть ли не круглые сутки. Но у меня нет этого времени, его сжирает бесконечная бюрократия. Отчётность нужна вышестоящим чиновникам ежедневно. А ведь есть еще и директор, и завучи, которым тоже нужна от меня куча бумаг. Большая проблема эти бумажки. Какие-то отчёты совсем не нужны.

К примеру, у нас есть обычный журнал и электронный, записи в них дублируются. Зачем? Министерство спустило приказ — делаем, чтобы не получить «по голове». С детьми я не устаю, выматывает вот эта вот формальная писанина. Многие педагоги не выдерживают, у нас три человека уволились прямо посреди учебного года.

Мои нервы тоже сдали… Несколько раз принципиально не стала подавать отчеты – сняли премиальную надбавку 2 тысячи рублей, пропесочили на педсовете. Две тысячи жалко, у меня оклад 10 тысяч, половину трачу на профессиональное совершенствование и на внеклассные мероприятия, чтобы с детей не собирать.

Но больше всего – унизительно: ни за что ведь наказали, просто выслужились перед начальством. Вышла в слезах, пишу на подоконнике заявление на увольнение. Возникают за спиной два моих хулигана: «Адью, Ольга Сергеевна? Даже не попрощаетесь?» Ну как я их, таких,брошу? Столько всего светлого было… Не должна бумажная канитель все это перечеркнуть.

Потом и директриса на попятный: с детьми у вас получается, не принимайте близко к сердцуненужную работу, когда-нибудь ее отменят. Я на это надеюсь. Но безумно жаль времени, его воруют не только у педагога, прежде всего – у детей.

«Новая школа» оказалась кондовой бюрократией, — подтверждает преподаватель Новосибирского пединститута Юрий Крылов, начавший работать в школе в 1995 году и покинувший ее в XXI веке.- Мне кажется, что смена веков совпала со сменой очень важной парадигмы в средней школе. 90-е годы для учителей были нищими годами. Потом как-то наладилось — деньги стали платить.

В 98-м грянул дефолт, и относительно небольшая зарплата учителя превратилась в унижение. Нам повезло: наш директор все время придумывала, как помочь учителям, — спасибо ей! Думаю, потому я и держался в школе до начала нового века и «новой школы». Но как разс 98-го количество отчетов и их абсурдность начали расти. С каждым сезоном бумаг становилось все больше – вот я и ушел.

Что могу сказать, оглядываясь назад? В 90-е в школе присутствовал элемент творчества учителя. Новаторства. Но чиновникам не нравится неконтролируемое творчество, поэтому начались отчёты, планы, таблицы. С XXI века творчество из школы было убрано и заменено менеджментом, отчётностью, а потом и натаскиванием к олимпиадам и ЕГЭ. Пожалуй, это главная для меня причина ухода.

Количество отчётов, планов, программ ненормально большое. И главное — непредсказуемо. Что министр образования, что местные функционеры — придумывают новые отчёты и требуют их немедленно в любой день, в течение нескольких дней или даже часов. При этом зарплата учителя, что бы ни вещали с высоких трибун, мала.

Потому все и хватают по полторы-две ставки! В-третьих, сама профессия учителя в обществе стараниями государства низведена до статуса обслуживающего персонала. Сытые бюрократы показывают, что учитель — неудачник, безграмотные самоуверенные представители Рособрнадзора дают понять, что учителя работают неправильно.

Кто же захочет примерить на себя такую репутацию? Вот потому зачастую и не идут в школу работать наиболее умные творческие студенты педвуза».

Общий стон на учительских форумах: школа держится, в основном, на старых кадрах, которые не могут и не хотят меняться. «Учителя в возрасте не могут уйти, потому что их больше никуда, кроме школы, не возьмут.

Они работают и держат места, которые могли бы занимать более перспективные молодые люди. Наверное, поэтому в школе сейчас не происходит смена персонала, да вообще ничего не происходит, если это не Москва.

В провинции старые педагоги просто тянут лямку до пенсии».

Запомнилась реплика: «Такие учителя безропотно занимаются лишней работой: по первому требованию ходят на демонстрации, митинги, сидят на выборах, первыми бегут мести территорию и только за это их надо считать наставниками молодых? — пишет Наталья К. из Оренбурга.

– На самом деле ничего кроме учебника они не знают, методы воспитания – «как у Макаренко»: «сядь на место, не обрехивайся! С родителями — в школу» ну и всякое такое, что вызывает у ребят ассоциации с палочной дисциплиной, и часто отвращает от предмета. После одной такой «бабушки» я пришла преподавать английский в девятый класс – не все даже алфавит знали.

На мое недоумение ученики отвечали, что предыдущая учительница раньше вела труд и по пол-урока рассказывала, что в будущем важнее уметь работать руками, а не языком».

Никто не говорит, что всех надо поголовно увольнять и набирать молодых. Нет, мэтров надо оставлять, они должны следить за работой, сохранять традиции и регулировать непростые отношения с коллективом и родителями. Но если бы в школе платили больше, туда бы с охотой шли еще и молодые ребята.

С этим как раз ужас, ужас и ужас. Даже настоящее призвание, если оно оплачивается в размере минимальной оплаты труда, не способно удержать в школе молодого творца.

— Из школы я ушёл из-за маленькой зарплаты, признается «ВКонтакте» учитель математики Г. — Со всем остальным, в принципе, можно мириться. Но я не могу жить на 15 тысяч, мне трудно. А ещё надо содержать семью. Сейчас я работаю менеджером в строительной кампании.

Работа не настолько интересная, но приносит в три раза больше денег. Что будет, если все учителя вдруг уйдут в бизнес, как советовал Дмитрий Медведев? Кто станет учить детей? Я не считаю, что работа учителя менее ответственная, чем работа премьера или президента.

Мы воспитываем новое поколение! Возможно, вся эта странная ситуация в сфере образования изменится, когда старые учителя уже просто в силу возраста уйдут на пенсию. Тогда появится вопрос, как привлечь молодых специалистов в школу.

Придется улучшать систему, поднимать зарплаты».

«Учитель в моём понимании – призвание, — откликается коллега, в жизни у которого, по его признанию, финансовый вопрос остро не стоит.

— Ты знаешь, на что ты идешь, потому что все держится на голом энтузиазме. Если хочется зарабатывать много денег и занимать важный пост, то школа всё-таки не то место, где это нужно делать.

В конце концов, можно параллельно заниматься репетиторством. За это хорошо платят».

В Москве или крупном областном городе – да, репетиторам действительно платят, и на частных уроках можно перекрыть зарплату вдвое-втрое.

В глубинке учителя сживут со свету, если он возьмется подтягивать ученика за вознаграждение.

Все грамотные: у нас по конституции бесплатное образование и учителя просто обязаны быть бессребренниками, проводить дополнительные занятия и часами вдалбливать недорослю все, что он прослушал на уроке.

«А с кого ты возьмешь деньги в нашем Димитрове? – задается вопросом учительница начальных классов. – Десять тысяч населения, ни одного работающего предприятия, нищета ужасная. Получается, что школа — самая богатая, если учителя выступают спонсорами для своих учеников.

Перед каждым первым сентября сбрасываемся то одному на форму, то другому на портфель. Целый год выбивали бесплатное молоко детям, которое, вроде бы, им положено от «Единой России». Выбили. Теперь учителя отчитываются за каждый стакан, и если дебит с кредитом не сходится, это целый скандал.

Договорились между собой, что учительских детей поить не будем, пусть молоко достается тем, кому нужнее. У меня собственных детей двое, стыдно, в чем они ходят и чем питаются, но на свои восемь тысяч и на 12 000 мужа, которые он получает за полторы ставки, мы ничего не можем позволить. Живем в проходной комнате у родителей.

Было бы хотя бы тридцать тысяч на двоих, взяли бы ипотеку, отселились. Но это несбыточно».

Подработка для учителя, особенно для сельского, — явление из области фантастики, дружно подтверждают в сети. Впрочем, такое же, как и выплаты по майским указам президента.

В Москве и других городах, типа Тюмени, зарплаты подросли, из Сибири пишут, что до мартовских выборов по разу или по два «кинули 5-10 тысяч и замолкли». В Центральном федеральном округе, где один регион беднее другого, в местных бюджетах не нашлось и рубля, чтобы поддержать учительство.

«Ещё один негативный момент был, когда Крым стал наш, и у нас единоразово списали 20% зарплаты. Было грустно», — вспоминает пользователь Фейсбука. Две тысячи лайков под его постом свидетельствуют, что грустно было не только ему.

Но учитель – очень дисциплинированная профессия, потому что каждый знает: схлопотать неприятности так же просто, как подвести под «неуд» ученика, — не то сказал, не там кивнул, невпопад подпрыгнул.

«Любимое выражение нашего директора — «московская школа», — описывает школьную кухню учительница из Люберец Анна. – Мы вообще-то не столица, а ее подбрюшье, но для директрисы, знававшей лучшие времена, всё едино. Так вот, «московская школа» — это значит, что в каждом среднем учебном заведении свои порядки и требования.

Даже если ты собираешься устроить праздник внутри класса, нужно в письменном виде подать заявление. Если директор согласует проведение праздника, ты его проводишь, нет — так нет. По каждому поводу надо спрашивать разрешение и письменно кого-то уведомлять.

Это было для меня шоком, потому что в областных школах всё намного проще.

Родители тоже подливают масла в огонь. Такого отношения к учителям, как в Москве, я не видела больше нигде. В моей старой школе, где я работала, была одна дотошная мамаша на весь класс, а тут все с претензиями: «Милочка, вас наняли, потрудитесь объяснить, за что у сына тройка. До вас он всегда имел пять.

» Учитель вынужден жить в какой-то ситуации нападения. В любой момент тебе может кто-то из родителей позвонить, наехать на тебя, наорать, что-то потребовать, обвинить тебя и так далее. Они не сами по себе такие… хамы. Сама школа провоцирует пренебрежительную модель поведения по отношению к учителю.

Наша директриса с самого начала предупреждает: незаменимых нет, уйдешь — тебе через неделю найдут замену. Ты пришел и должен быть идеальным. Не дай бог пропустишь ошибку в тетради! У нас в области нехватка молодых учителей, и когда ты приходишь из колледжа или института, тебе помогают, направляют, подсказывают. А тут такого нет.

Здесь в течение учебного года учителя увольняются и постоянно приходят новые. У младших классов может быть четыре разных классных руководителя, потому что молодые девчонки, которые приходят работать, просто не выдерживают. Их сжирают, убивают в них весь энтузиазм, поэтому они убегают в другую школу, ищут что-то получше.

В Москве, кроме зарплаты, ничего позитивного для учителя нет».

Зарплата у девушки 120 000 рублей. «За такие «бабки» я готов терпеть даже директора-людоеда» — отклики такого рода не редкость, хотя многие и ставят предупреждающий смайлик, что это шутка.

«Сейчас профессия учителя находится нанизшем уровне уважения, это просто какой-то обслуживающий персонал»,- выделяет самое больное из тирады подмосковной учительницы ее сибирский коллега Тимофей Лапшин. – Многие любят вспоминать: раньше учителям в пояс кланялись и боготворили их.

Но и сейчас есть люди, которым само мироздание велело быть учителями, которые ставят интересы педагогики выше своих собственных, и не их вина, что в стране повернулось так, что стоит сказать, что работаешь учителем русского языка и литературы, тебя начинают либо жалеть, либо считать неудачником.

Мне 22 года, я эту профессию выбрал сознательно.Для работы в школе нужна некая жизненная цель, основная и значимая для вас лично идея, иначе трудно будет работать.

У меня она есть: вернуть в школу жизнь, чтобы дети на уроках смеялись , а учителя – представители одной из самых нервозатратных профессий, были творцами, а не терпилами.

«Мне кажется, в работе учителя сейчас менять надо вообще всё, — высказывается Ольга из Самары. — Перестать дергать нас на бесполезные общественные мероприятия, работу оценивать не по гладко написанным отчетам, а по тому, сколько горящих глаз у тебя в классе.

Надо поднять профессию учителя до определенного статуса, показать родителем, где их зона ответственности, а где учителя. Сейчас граница стерта. Родители снимают с себя обязательства и перекладывают их на учителей. Начать элементарно уважать педагога, а не заставлять его работать за гроши и терпеть, терпеть, терпеть.

Система везде одна, именно она уронила престиж профессии до непозволительного уровня и именно она выдавливает нормальных людей из школы. Можно сколько угодно слушать истории о том, как сейчас поощряют и мотивируют молодых педагогов, но если бы это было действительно так, за будущее отечественной школы можно было бы не беспокоиться.

А мы душу рвем, плачемся на своих форумах… Правительство учитывает чье угодно мнение – министров, экспертов от образования, родителей, общественности… Учителя никто не слышит.»

Источник: Новые известия

Предыдущая запись

Образ врага стал меняться…

Источник: http://news3day.ru/obshhestvo/pochemu-uchitelya-massovo-begut-iz-shkol.html

Ссылка на основную публикацию