10 дней, которые потрясли мир: 1917 год в европейских учебниках

7 ноября (25 октября по старому стилю) исполняется сто лет российской революции, которая получила название Октябрьской. Временное правительство, управлявшее страной после Февральской революции, было свергнуто и власть перешла к большевикам, провозгласившим ликвидацию капитализма и начало перехода к социализму.

Поговорить с «Полит.ру» о предыстории событий октября 1917 года, которая и сделала их возможными, согласился Михаил Баранов, президент АНО «Руниверс». По его мнению, чтобы лучше понять революцию 1917 года, нужно рассматривать ее именно в мировом историческом контексте.

alt

Узнай стоимость своей работы

Бесплатная оценка заказа!

Оценим за полчаса!

10 дней, которые потрясли мир: 1917 год в европейских учебниках

Михаил Баранов

«У нас, как правило, отрывают революцию от предшествующих событий, от Первой мировой войны. Когда говорят о «России, которую мы потеряли», всегда речь идёт о сравнении с Россией 1913-1914 годов.

Мой же основной тезис таков: Россия 1917 года очень сильно отличалась от России 1913 года, и то общество, в котором происходила революция в 1917 году, на самом деле было уже сильно деформировано по сравнению с довоенным обществом Российской империи 1913 года.

Обычно на эту мысль мало обращают внимание, да и саму войну нередко называют «забытой войной», поскольку она отчасти потерялась на фоне последовавших событий. Но ее воздействие на общество было колоссально. И в России оно по понятным причинам оказалось не отрефлексировано ни в научном, ни в общественном плане. Вот та тема, на которую я хотел бы обратить внимание.

Если взять современную историографию, то Первая мировая война считается фактически закатом, гибелью европейской цивилизации эпохи рационализма и просвещения. Война, с одной стороны, разрушила саму веру в прогресс, в разум, в рационализм и в гуманизм.

С другой стороны, она нанесла сильнейший удар по всем обществам – в силу крайнего напряжения их сил.

alt

Узнай стоимость своей работы

Бесплатная оценка заказа!
Читайте также:  Советы эксперта: как сдать огэ по истории

Оценим за полчаса!

И надо понимать, что она привела к гибели четырех империй: Россия была лишь одной из них, а погибли и Германская империя, и Австро-Венгерская империя, и Османская империя.

Если мы посмотрим на последствия Первой мировой войны на примере других стран, то мы увидим, что даже там, где эти последствия были гораздо менее трагичны (в таких странах, как Англия, Франция, а уж тем более в Германии, где последствия были катастрофичны), они осознавались в течение многих лет. Появилась и литература «потерянного поколения», и представления о том, что произошла гибель европейской цивилизации XIX века – из-за краха идеалов просвещения и рационализма (родившихся в середине XVIII века в среде просветителей). Этот крах действительно произошел: война оказала огромное воздействие, в первую очередь психологическое, на ее участников. А участниками ее главным образом были молодые люди – проводились массовые призывы «под ружье». Если говорить о России, то мобилизовано было свыше 15 миллионов человек (40% всех мужчин в возрасте 15-49).

Это огромный процент населения, и психологическое воздействие войны – то, что в современном мире называют посттравматическим стрессом и тому подобными терминами, говоря о последствиях более локальных войн – было для людей того времени ничуть не меньшим, чем бывают последствия войн сейчас. А может, было даже и большим – поскольку такая война была, по сути, первой катастрофической войной для общества со времён появления регулярных армий в конце XVII века.

Что я имею в виду под словом «катастрофическая»? Европейские войны с конца XVII века и до Первой мировой были, можно сказать, «максимально цивилизованными» в истории человечества: они проходили по установленным правилам на ограниченных территориях. До середины XIX века воевали профессиональные армии, а после введения массового призыва войны были относительно краткосрочными.

Обычно речь шла о неделях и месяцах и о многократно меньшей численности воюющих по сравнению с Первой мировой. Соответственно, гораздо меньшими были ожесточение и потери. И то зачастую последствия войн, как, например, последствия Франко-прусской войны для Франции или Русско-японской войны для России, были крайне тяжелы.

Хотя речь там шла о мобилизации и потерях на порядки меньших, чем в Первую мировую.

Естественно, перед началом Первой мировой войны ни одна из сторон не предполагала такой длительности и интенсивности боевых действий – что в случае России привело к последствиям еще более тяжелым, чем для ее союзников Англии и Франции.

Почему? Если мы посмотрим на социальную структуру общества, сравним ее в западноевропейских странах со структурой общества российского, то мы увидим, что российское общество представляло собой более заостренную социальную пирамиду.

То есть в российском обществе больший процент составляло крестьянство и гораздо меньший – городское общество – менее 15%. В процентном отношении эта часть была в России значительной меньшей от общего числа населения, чем в тех же Германии (56%), Франции (41%) и Великобритании (78%).

При этом по понятным причинам призывы в армию, в особенности первые призывы, производились в основном максимально именно из городской части общества, а не из крестьянства.

Потому что современная война была больше связана с техникой, и призывать более образованное и подготовленное население в солдаты представлялось более разумным (в 1912 доля солдат из рабочих и служащих превысила 35%).

В результате при призывах в армию в 1914-17 годах был сильный перекос в сторону городских слоев общества, в первую очередь рабочих. Никто не предполагал, что потом можно будет столкнуться с нехваткой квалифицированных работников на производстве.

Это привело к тому, что через год-полтора после начала войны начались панические обращения из ведомств, отвечающих за материальное обеспечение армии оружием, снарядами и так далее, о том, что из-за массовых призывов не хватает рабочих, причем не хватает ни на добыче угля, ни на заводах.

Только тогда, в конце 1915 года, и стали вводить систему брони от призывов.

Приведу цитату из обращения членов Государственной думы и Государственного совета, входивших в состав «Особого совещания для обсуждения и объединения мероприятий по обороне государства» к Николаю II в 1916:

«…включение в ряды войск многих квалифицированных рабочих, общее число коих у нас вообще незначительно, с неизбежной заменой их на заводах рабочими, к сложным производствам либо специальным работам не привычными, повлекло за собой увеличение общего числа заводских рабочих без соответственного увеличения производительности заводов. Особенно это отразилось на добыче угля, где увеличение числа рабочих с 170 тысяч до 250 тысяч из-за замены опытных углекопов неопытными лишь незначительно увеличило общую добычу угля.»

Изначально об этом никто не думал – никто не предполагал такой массовости призывов. Однако потребовалось призывать до 300 тысяч человек в месяц (до войны призывали 400 тыс. в год). С такими гигантскими цифрами никогда еще не сталкивались.

Это привело к нескольким главным последствиям, если говорить о влиянии на социальную структуру общества.

Первым стала потеря (гибель, инвалидность, плен) значительного числа представителей относительно небольшого в процентном отношении образованного городского населения, в первую очередь – тех же рабочих.

А это, в свою очередь, привело к массовой замене мобилизованных в армию рабочих крестьянами, которые к 1917 оказались вырваны из привычной им деревенской среды.

Иногда наши современники недоумевают: чего же не хватало рабочим, они так замечательно жили в 1913 году! Когда приводят зарплаты рабочих на заводах в Петербурге, структуру их расходов, видно, что жили действительно хорошо.

Но нужно понимать, что значительная часть этих рабочих к 1917 оказалась на фронтах, а в Петербурге она была заменена на крестьян. Огромное число рабочих погибло, было тяжело ранено, попало в плен – потери России, составили свыше 2,5 миллионов убитыми и тяжело ранеными и столько же – пленными.

А учитывая, что всего городского населения было лишь 15%, получилось, что в процентном отношении его потери оказались существенно выше, чем потери крестьянства.

Вторым важным моментом стало то, что за время войны погиб и практически весь кадровый офицерский корпус. Часто говорят: как же так, вот офицеры потом в Крыму в 1920 сдавались, почему же офицерский корпус так себя вел? Но офицеры в Белой гвардии зачастую не соответствовали нашим представлениям о дореволюционном офицерстве.

Большая часть офицерского корпуса к 1917 году состояла не из кадровых офицеров – эта была просто образованная патриотически настроенная молодежь, в первую очередь с техническим образованием, прошедшая краткосрочные курсы и получившая офицерские звания.

Офицерский корпус начала войны был относительно немногочисленным – примерно 50 тысяч человек, и он большей частью погиб в первые же годы войны. К осени 1915 в пехотных полках осталось всего от 10 до 20% кадрового офицерского состава.

Так что к 1917 году произошло физическое выбывание кадрового офицерского корпуса – того корпуса, который сохранял военные традиции, «корпоративную культуру», традицию служения государству.

Как пишет известный историк Сергей Волков «системообразующий тип довоенного офицера – потомственный военный, носящий погоны с десятилетнего возраста – пришедший в училище из кадетского корпуса и воспитанный в духе безграничной преданности престолу и отечеству, практически исчез». И произошла замена его новобранцами. Это привело, с одной стороны, к изменению социального кадрового состава офицерства, а с другой – к резкому снижению его авторитета среди солдатской массы.

Третьим важным моментом был негативный «социальный отбор» в результате Первой мировой войны. Все современники отмечали, что среди интеллигенции желающие могли легко уклониться от службы в армии.

Таким образом на полях сражений погибло огромное число патриотически настроенных граждан с высоким чувством гражданского долга.

Например, в летнем наступлении 1917 года потери составили свыше 30 тысяч солдат, и главным образом это были солдаты ударных частей (в которые были сведены немногие готовые исполнять воинский долг подразделения и бойцы) – основная масса солдат просто отказалась идти в наступление.

Всё это привело к деформации социальной пирамиды общества – погиб или оказался в плену огромный процент городского мужского населения (рабочих и интеллигенции), причём преимущественно патриотически настроенных граждан. Практически исчез кадровый офицерский корпус.

Был и ещё один важнейший момент, связанный с психологическими последствиями. То, что в России не было литературы «потерянного поколения», совершенно не означает, что не было и самого этого поколения.

Посттравматический стресс никуда не делся, и длительное пребывание на войне, естественно, оказывало ничуть не менее разрушительное воздействие на русских людей, чем на англичан, французов или немцев.

Об этом можно почитать у Ремарка, Олдингтона, у многих авторов европейской послевоенной литературы, которая описывает все эти проблемы, психологическую деформацию людей, их разочарование в жизни и так далее.

В сущности, любому человеку достаточно легко это представить. Предвоенная Россия была достаточно религиозной, мирной страной, где убийство воспринималось как смертный грех.

И вот молодого человека, выросшего в мирной стране, призывают в армию, и он оказывается на страшной войне, фактически – на бойне. Для него абсолютно непонятно, зачем он умирает там, зачем убивает других людей.

И длится этот кошмар месяцами и годами.

Когда начинают рассуждать о жестокости Гражданской войны и неких «звериных инстинктах», забывают, что все это, в том числе та самая жестокость, было вызвано, по сути дела, войной.

Если человека четыре года убеждать, что убивать – это хорошо, что на самом деле смерть – это нормально, то переубедить его потом, что это все-таки плохо, практически невозможно.

Если четыре года это было можно и нужно, а потом стало вдруг нельзя, то как в этом убедить? Замечу, что одно самых широко распространённых последствий посттравматического стресса – немотивированная агрессивность.

Понятно, что эта война абсолютно девальвировала ценность человеческой жизни для мобилизованных – а их было 15 миллионов человек, напоминаю, и за вычетом потерь осталось миллионов 10, к 1917 году под ружьем было 8 миллиона человек.

Для большинства из них эта война максимально обесценила человеческую жизнь. Если ради непонятно чего можно убивать сотни тысяч людей, то уж ради чего-то – тем более можно, как им представлялось. Тем более – ради идеи. Логика это деформации вполне понятна.

Призывались молодые люди; за четыре года такая деформация психики у них была практически неизбежна; и она привели к абсолютной девальвации человеческой жизни в головах возвращающихся с фронта.

На их глазах в ненужных наступлениях, предпринимавшихся в рамках дипломатических и политических игр, гибли десятки и сотни тысяч их сослуживцев – неужели ради светлого будущего, или просто грабежа нельзя убить несколько десятков, сотен, тысяч человек? При этом Временное Правительство своими противоречивыми распоряжениями фактически освободило их от присяги и от обязанности соблюдать дисциплину и повиновение.

Повторю: то обстоятельство, что у нас не было литературы «потерянного поколения», не означало, что не было этого поколения и не было эффектов, оказывавших разрушительное воздействие на психику. Тем более разрушительное, что тогда все эти было беспрецедентным, прежде таких событий не было.

Мы все помним, какое сильнейшее воздействие на общество оказала Русско-японская война, приведшая к Революции 1905 года, какие волнения были в стране, к какому напряжению внутри страны это привело.

Между тем с точки зрения кровопролитности и жестокости Русско-японскую войну нельзя даже сопоставить с Первой мировой.

Потери в Русско-японской войне составили около 50 тысяч убитых и 146 тысяч раненых – в 50 (!) раз меньше, чем в Первую мировую. Это практически эквивалентно событиями одного месяца Первой мировой. Русско-японская война – еще джентльменская война, когда солдат берегут, то есть война старого типа.

И то она оказала значительное воздействие на общество – притом, что тогда было мобилизовано на войну дополнительно только 500 тысяч солдат, то есть в 30 (!) раз меньше, чем в Первую мировую.

Читайте также:  10 способов развить навыки устной речи

Представьте же масштаб в 30 раз больший по количеству вовлеченных участников (а по последствиям, по гибели людей – в более чем 50 раз).

Так что можно говорить о том, что нельзя оценивать ситуацию, сложившуюся в России в 1917 году, без понимания того, к каким последствиям и в социальной структуре общества, и в социальной психологии привела Первая мировая война.

Первая мировая была сильнейшим ударом, который даже государства с устойчивой социальной и государственной структурой – устойчивой в силу большей численности и образованного класса, и городского населения, и широкого политического представительства, такие как Франция и Великобритания – выдержали с тяжелейшими для себя последствиями и напряжением. А страны с более хрупкой структурой общества и государства, более острой социальной пирамидой этих ударов просто не выдержали.

Нельзя вырывать российскую революцию из общеевропейского исторического контекста. Социализм и социалистические партии в ходе и после Первой мировой войны усилились во всей Европе, это не было сугубо российским явлением.

Как справедливо писал Иван Солоневич, из всех европейских государств либеральными демократиями после Первой мировой остались только Швейцария и Великобритания – левые, либо крайне правые пришли к власти практически по всей континентальной Европе.

Полусоциалистическое правительство во Франции, фашистские режимы в Южной Европе, военные диктатуры в Восточной – прямые последствия Первой мировой войны и признаки кризиса европейской цивилизации, ею вызванного.

Историки в своих описаниях событий революции 1917 года в России часто вырывают их мирового контекста – хотя, на мой взгляд, описание их в мировой историческим контексте гораздо лучше объясняет произошедшее», – считает Михаил Баранов.

  • 10 дней, которые потрясли мир: к юбилею революции 1917 года. Виталий Найшуль
  • 10 дней, которые потрясли мир: к юбилею революции 1917 года. Владимир Пастухов
  • 10 дней, которые потрясли мир: к юбилею революции 1917 года. Глеб Павловский
  • 10 дней, которые потрясли мир: к юбилею революции 1917 года. Василий Измайлов
  • 10 дней, которые потрясли мир: к юбилею революции 1917 года. Ярослав Леонтьев
  • 10 дней, которые потрясли мир: к юбилею революции 1917 года. Юрий Пивоваров
  • 10 дней, которые потрясли мир: к юбилею революции 1917 года. Григорий Голосов
  • 10 дней, которые потрясли мир: к юбилею революции 1917 года. Алексей Левинсон
  • 10 дней, которые потрясли мир: к юбилею революции 1917 года. Алексей Портанский
  • 10 дней, которые потрясли мир: к юбилею революции 1917 года. Алексей Макаркин 

Источник: https://polit.ru/article/2017/11/06/revolution9/

К юбилею революции 10 дней играли спектакль «десять дней, которые потрясли мир»

10 дней, которые потрясли мир: 1917 год в европейских учебниках

Музыку революции молодой режиссер передал великолепно

Матросы с айфонами, два Николая II – черный и белый, гром барабанов, лозунги рабочих и бабушки-экскурсоводы (в том числе бородатые), читающие своим экскурсантам-зрителям разбитую на части петицию рабочих и жителей Петербурга для подачи Николаю II. Что удалось одному из самых востребованных героев современного театра Максиму Диденко, про которого шутят, что он может перевести в танец хоть Бабеля, хоть Пастернака, – так это создать ощущение всеобщей толкучки, хаоса, смуты.

Его «Десять дней, которые потрясли мир» не ремейк, но посвящение знаменитому спектаклю Юрия Любимова по мотивам романа очевидца революции Джона Рида. В том спектакле театрального революционера и ровесника революции (Любимов родился в 1917 г.

) больше 50 лет назад актеры в форме солдат и матросов проверяли билеты, накалывая их на штыки.

А в этом – брусникинцы в стилизованных матросках вели хронику происходящих в разных залах событий (все транслируется на экраны) с помощью айфонов – как делал бы, наверно, современный Джон Рид.

Действие спектакля, идею которого предложила вдова Любимова, Каталин, разворачивалось в пространстве выставки «Любимов и время. 1917–2017. 100 лет истории страны и человечества» в Музее Москвы.

Экспозиция была выстроена по проекту театрального художника Алексея Трегубова, он же выступил художником спектакля Диденко, а за эклектичные костюмы для участников Мастерской Брусникина отвечала Мария Трегубова.

Участвовал в проекте и корифей Таганки Вениамин Смехов, встречающий зрителей-гостей в небольшой комнатке, которого еще надо найти среди тотально разворачивающегося действа. Перемещениями зрителей гротескные бабушки-экскурсоводы управляли лишь в самом начале, и дальше зритель был волен разбираться со стихией спектакля так, как считал нужным.

Те, кто доходил до Смехова, попадали в пространство декорации «Жизни Галилея».

Там Вениамин Борисович читал стихи, травил актерские байки и делился воспоминаниями – так связь театральных революционеров, взрывавших театральный контекст середины прошлого века, и одной из самых прогрессивных трупп сегодняшней Москвы становилась осязаемой.

Но, к сожалению, именно в мой показ Смехова не было (на стуле стояла табличка «Действие начнется через минуту»). Возможно, именно поэтому в этот вечер было ощущение, что пространство Трегубова играет не на стороне спектакля Диденко и прекрасных, технически оснащенных и умеющих, кажется, все на свете брусникинцев.

Масса интересных режиссерских ходов и придумок – от ироничного пиджачного маскарада героев революции, картонные портреты которых были прикреплены к затылкам актеров, а костюмы, соответственно, были надеты задом наперед (во главе, конечно же, Ленин), до агрессивно пилящих дерево двух Николаев (в этот момент звучал весьма мирный дневник Николая II).

От умилительных бабушек-экскурсоводов вначале до трагических в бесконечном замедленном беге актеров в спортивных майках и топиках (революция – дело молодых) в финале. И все это – с молниеносными переодеваниями актеров и потрясающей скоростью переключения актерских регистров прямо внутри тотального и неумолимого действия.

И все-таки не отпускает ощущение, что все это так или иначе было. Жуть, кровь, молодое тело – и в «Конармии» с теми же брусникинцами, и в «Земле» Александринского театра Диденко, интересующийся авангардом начала XX в.

, уже так или иначе исследовал природу жестокости и смуты – той, которая в «Десяти днях» вырвалась за границы сцены и захватила пространство Музея Москвы. Работало ли это на ощущение мозаичности революционных впечатлений – да. Но есть одно «но».

На входе в пространство выставки лозунг из Любимова: «Если художник предсказуем – он не интересен».

К сожалению, новые «Десять дней, которые потрясли мир» – спектакль, отлично сделанный, затягивающий в настроение хаоса, но при этом довольно предсказуемый для всех, кто следит за опытами Мастерской Брусникина и Диденко. И даже музыка Александра Карпова звучала так, что до взгляда на программку была стопроцентная уверенность, что сочинил ее Иван Кушнир, постоянный соавтор Диденко.

Впрочем, возможно, что это впечатление менял Вениамин Смехов, когда зрители, конечно, могли его увидеть.

Источник: https://www.vedomosti.ru/lifestyle/articles/2017/10/10/737225-desyat-dnei-potryasli-mir

Читать

Джон Рид

Десять дней, которые потрясли весь мир

ПРЕДИСЛОВИЕ К АМЕРИКАНСКОМУ ИЗДАНИЮ

В.И.Ленин, 1917 г.

Прочитав с громаднейшим интересом и неослабевающим вниманием книгу Джона Рида: «Десять дней, которые потрясли весь мир», я от всей души рекомендую это сочинение рабочим всех стран.

Эту книгу я желал бы видеть распространённой в миллионах экземпляров и перевёденной на все языки, так как она даёт правдивое и необыкновенно живо написанное изложение событий, столь важных для понимания того, что такое пролетарская революция, что такое диктатура пролетариата.

Эти вопросы подвергаются в настоящее время широкому обсуждению, но прежде чем принять или отвергнуть эти идеи, необходимо понять всё значение принимаемого решения. Книга Джона Рида, без сомнения, поможет выяснить этот вопрос, который является основной проблемой мирового рабочего движения.

Н.Ленин.

1920 г.

ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ

«Десять дней, которые потрясли мир» — так озаглавил Джон Рид свою замечательную книжку. В ней необычайно ярко и сильно описаны первые дни Октябрьской революции.

Это — не простой перечень фактов, сборник документов, это — ряд живых сцен, настолько типичных, что каждому из участников революции должны вспомниться аналогичные сцены, свидетелем которых он был.

Все эти картинки, выхваченные из жизни, как нельзя лучше передают настроение масс — настроение, на фоне которого становится особенно понятен каждый акт великой революции.

На первый взгляд кажется странным, как мог написать эту книгу иностранец, американец, не знающий языка народа, быта… Казалось, он должен был бы на каждом шагу впадать в смешные ошибки, должен был бы проглядеть многое существенное.

Иностранцы иначе пишут о Советской России. Они или вовсе не понимают совершающихся событий, или берут отдельные факты, не всегда типичные, и их обобщают.

Правда, очевидцами революции были очень немногие.

Джон Рид не был равнодушным наблюдателем, он был страстным революционером, коммунистом, понимавшим смысл событий, смысл великой борьбы. Это понимание дало ему ту остроту зрения, без которой нельзя было бы написать такой книги.

Русские тоже иначе пишут об Октябрьской революции: они или дают оценку её, или описывают те эпизоды, участниками которых они являлись. Книжка Рида даёт общую картину настоящей народной массовой революции, и потому она будет иметь особо большое значение для молодёжи, для будущих поколений — для тех, для кого Октябрьская революция будет уже историей. Книжка Рида — своего рода эпос.

Джон Рид связал себя целиком с русской революцией. Советская Россия стала ему родной и близкой. Он в ней погиб от тифа и похоронен под Красной стеной. Тот, кто описал похороны жертв революции, как Джон Рид, достоин этой чести.

Н.Крупская.

ДЖОН РИД

ПРЕДИСЛОВИЕ

Эта книга — сгусток истории, истории в том виде, в каком я наблюдал её. Она не претендует на то, чтобы быть больше чем подробным отчётом о Ноябрьской [1] революции, когда большевики во главе рабочих и солдат захватили в России государственную власть и передали её в руки Советов.

Естественно, большая часть книги посвящена «Красному Петрограду», столице и сердцу восстания. Но пусть читатель помнит, что всё происшедшее в Петрограде — в разное время, с разной напряжённостью, — почти в точности повторилось по всей России.

В этой книге, первой из ряда книг, над которыми я работаю, мне придётся ограничиться записью тех событий, которые я видел и переживал лично или которые подтверждены достоверными свидетельствами; ей предпосланы две главы, кратко обрисовывающие обстановку и причины Ноябрьской революции. Я сознаю, что прочесть эти главы будет не легко, но они весьма существенны для понимания последующего.

Перед читателем, естественно, встанут многие вопросы.

Что такое большевизм? Какого рода политический строй создан большевиками? Если до Ноябрьской революции большевики боролись за Учредительное собрание, то почему впоследствии они разогнали его силою оружия? И если до того момента, как большевистская опасность стала явной, буржуазия выступала против Учредительного собрания, то почему же впоследствии она стала его поборницей?

На эти и многие другие вопросы здесь не может быть дан ответ. Ход революций, вплоть до заключения мира с Германией, я прослеживаю в другой книге «От Корнилова до Брест-Литовска».

[2] Там я показываю происхождение и характер деятельности революционных организаций, развитие и смену народных настроений, роспуск Учредительного собрания, структуру Советского государства, ход и результаты Брестских переговоров.

Рассматривая растущую популярность большевиков, необходимо понять, что развал русской экономической жизни и русской армии совершился не 7 ноября (25 октября) 1917 г., а много месяцев раньше, как неизбежное, логическое следствие процесса, начавшегося ещё в 1915 г.

Продажные реакционеры, державшие в своих руках царский двор, сознательно вели дело к разгрому России, чтобы подготовить сепаратный мир с Германией. Теперь мы знаем, что и нехватка оружия на фронте, вызвавшая катастрофическое летнее отступление 1915 г., и недостаток продовольствия в армии и в крупных городах, и разруха в промышленности и на транспорте в 1916 г.

— всё это было частью гигантской кампании саботажа, прерванной в решительный момент Мартовской [3] революцией.

В первые несколько месяцев нового режима как внутреннее состояние страны, так и боеспособность её армии безусловно улучшились, несмотря на сумятицу, неизбежную при великой революции, неожиданно давшей свободу ста шестидесяти миллионам наиболее угнетённого народа в мире.

Но «медовый месяц» длился недолго. Имущие классы хотели всего-навсего политической революции, которая отняла бы власть у царя и передала её им. Они хотели, чтобы Россия стала конституционной республикой, подобно Франции и Соединенным Штатам, или конституционной монархией, подобно Англии. Народные же массы желали подлинной рабочей и крестьянской демократии.

В своей книге «Благовест России» («Russia`s Message»), представляющей очерк революции 1905 г., Уильям Инглиш Уоллинг [4] даёт прекрасное описание состояния духа русских рабочих, впоследствии почти единодушно выступивших на стороне большевизма:

«Они (рабочие) видели, что даже при самом свободном правительстве, если оно окажется в руках других социальных классов, им, возможно, придётся по-прежнему голодать…

Русский рабочий — революционер, но он не насильник, не догматик и не лишён разума. Он готов к боям на баррикадах, но он изучил их, и — единственный среди рабочих всего мира — изучил на собственном опыте.

Он готов и горит желанием бороться со своим угнетателем, капиталистическим классом, до конца. Но он не забывает о существовании других классов.

Он только требует от них, чтобы в надвигающемся грозном конфликте они встали либо на ту, либо на другую сторону…

Они (рабочие) все согласны, что наши (американские) политические учреждения предпочтительнее их собственных, но они вовсе не жаждут променять одного деспота на другого (т.е. на класс капиталистов).

Рабочие России подвергались расстрелам и казням сотнями в Москве, Риге и Одессе, заключению тысячами в каждой русской тюрьме и ссылкам в пустыни и арктические области не ради сомнительных привилегий рабочих Гольдфильдса и Криппл-Крика…».

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=68961&p=1

10 дней, которые потрясли и перетряхнули мир — газета Правда

  • №38 (30681) 13—16 апреля 2018 года
  • 3 полоса
  • Шукри АВАВДЕХ, член Политбюро Центрального Комитета Коммунистической партии Израиля.

Эта встреча не случайно началась в Петрограде — Ленинграде — Петербурге — там, где началась первая победоносная пролетарская революция.

Это были, как писал Джон Рид, «десять дней, которые потрясли мир». Они его не только потрясли, но и перетряхнули, разрушили капитализм на шестой части планеты. Но пока будет сохраняться капитализм, мир будет трясти от кризисов и других катаклизмов. Так будет до тех пор, пока не исполнятся полностью цели той Великой революции.

7 НОЯБРЯ 1917 ГОДА в России свершилась Великая Октябрьская социалистическая революция. Рабочие и солдаты, то есть вчерашние крестьяне, под руководством Коммунистической (большевистской) партии организованно и эффективно захватили центр власти России с целью установления в стране нового социалистического режима.

Большевики требовали введения демократического управления государством, справедливого распределения земель между крестьянами, равенства между гражданами, достойных условий труда, прекращения войны (имеется в виду Первая мировая война), налаживания мира между народами и установления общества, свободного от эксплуатации человека человеком.

Заслуживает внимания влияние Октябрьской революции на Ближний Восток.

Прежде всего я задаюсь вопросом: «Как трудящиеся Палестины в 20—30-х годах прошлого века приходили в Коммунистическую партию? Ведь уже тогда британский колониализм, а также пресмыкавшиеся перед ним арабские реакционеры активно занимались пропагандой антикоммунистических идей».

И тогда я вспоминаю о первой в регионе демонстрации, посвящённой 1 Мая. Она прошла в городе Афуфте в 1921 году. Тогда демонстрантов атаковали, были даже человеческие жертвы. А затем вспыхнуло восстание под руководством коммунистов.

Коммунисты уже тогда предлагали совместную арабско-еврейскую борьбу за права трудящихся и независимость Палестины от господства Британии. Традиционное арабское руководство, которое сотрудничало с британским мандатом, пыталось конкурировать с сионистским движением в беспощадном преследовании коммунистов.

Здесь же мы можем вспомнить декларацию Балфура. Она была принята западноевропейскими колонизаторами ровно 100 лет назад, 2 ноября 1917 года.

Декларация Балфура была направлена на отделение Палестины, на создание еврейского государства в Палестине, но в ней не было речи о том, чтобы создавалось палестинское государство.

Читайте также:  Попасть в перечень олимпиад школьников

Это было начало катастрофы наших народов, которая до сих пор продолжается.

В 1922 году арабское руководство заявило, что оно возражает против проведения демонстрации 1 Мая, так как считает её национальным сопротивлением. Оно не хотело рассматривать 1 Мая как праздник трудящихся, а подходило к этому дню как к торжеству еврейских эмигрантов, как к символу их завладения Палестиной.

Уже тогда имела место попытка посеять отчуждение между двумя народами и провозгласить противоречия, с одной стороны, между идеями интернационализма и солидарности трудящихся и, с другой — справедливыми национальными стремлениями арабов Палестины и всего региона.

Традиционное арабское руководство выражало именно такой подход, причём в крайне резкой форме.

В письме, направленном традиционным арабским руководством Верховному комиссару Палестины, оно жаловалось на организацию первомайской демонстрации в 1921 году, подчёркивая, что еврейская эмиграция завозит с собой в регион коммунистические идеи.

До британской оккупации в 1917 году Палестина и другие регионы Османской империи не имели национальной государственности в том виде, в котором она существовала в Европе, то есть не позиционировали себя неотделимыми народами, а выступали как части одной арабской нации, которая пробуждается и ведёт борьбу за отделение от Османской империи. В течение долгих лет существования этой империи было несколько восстаний. Но только в Египте одно из таких восстаний привело к установлению независимого государства как минимум с формальной точки зрения.

Октябрьская революция пробудила надежды у прогрессивных сил региона. Ожидалось, что после победы революции в России начнётся волна революций, которая захлестнёт индустриальный мир и пойдёт дальше, в том числе и в страны Ближнего Востока.

Арабские народы знали, что Советское правительство публично раскрыло британско-французское соглашение о разделении зон владения Османской империи между Францией и Британией. Это соглашение Сайкса—Пико. Мы за эту империалистическую затею до сих пор расплачиваемся. И то, что сейчас творится на Ближнем Востоке, — результат этого несправедливого раздела региона.

Советское правительство тогда отвергло это соглашение, разработанное англичанином Майком Сайксом и французом Франсуа Жоржем-Пико.

Раскрытие этого соглашения продемонстрировало народам, что геополитическая действительность Ближнего Востока регулируется в соответствии с интересами колонизаторов, которые поделили между собой зоны контроля ещё в 1916 году, во время Первой мировой войны. Когда выяснилось, что империалистические державы закрепились в регионе, его народы начали искать путь к национальному освобождению.

Победа революции в России, готовность Советской России помогать народам в достижении освобождения от колонизаторов пробудили большие надежды как сразу после Октябрьской революции, так и в последующие послереволюционные годы.

Сотой годовщине Октябрьской революции Коммунистическая партия Израиля посвящает изучение истории революции, общественные дискуссии, изучение современной международной и внутренней ситуации и вызовов, которые перед нами ставит жизнь. Это наш план действий.

Да здравствует Великая Октябрьская революция!

Правое дело трудящихся победит!

Источник: https://gazeta-pravda.ru/issue/38-30681-13-16-aprelya-2018-goda/10-dney-kotorye-potryasli-i-peretryakhnuli-mir/

Фальсификация документов оккупационным режимом США в России

     Анонс:    Фальсификация истории о революции в России. Подделка документов  оккупационным режимом США в России. Фальсификация книги Джона Рида «Десять дней, которые потрясли мир». Книга выпущена после 1926 года задним числом — издания якобы 1919 и 1922 год США, Германия.

Текст статьи:

      При написании истории ученый использует различные источники и в первую очередь документы из архивов. Исследователь, как правило, движется от частного к общему. Возможно ли подобное при восстановлении истории России в 20 веке?

Как было показано автором статьи в публикации «Юридическая ответственность за фальсификацию истории. Революция в России 1917 года», история России фальсифицирована в значительной степени. Сделаны выводы, что США захватили Россию 23 февраля 1917 года, а Ленин не является В.И.Ульяновым 1870 г.р. [1].

Это необходимо учитывать. Требуется более внимательное отношение к каждому отдельному документу, прежде чем его использовать, брать за основу при формировании выводов.

Буквально с каждым документом необходимо тщательно разбираться: проводить максимальное количество экспертиз, и только потом использовать как объективный источник.

         В качестве примера автор статьи проведет исследование одного из самых известных документов 20 века о революции в России – книги Джона Рида (John Silas Reed 22.10.1887-19.11.1920) «Десять дней, которые потрясли мир» 1919 г. издания. Для проведения исследования книга была закуплена в США на букинистическом аукционе и доставлена в Россию. Книга полностью соответствует описанию, которое известно в настоящее время: твердая обложка с отделкой тканью зеленого цвета и оранжевыми буквами на лицевой стороне (см. фото 1, 2, 3).

Фото 1, 2, 3. Книга «Десять дней, которые потрясли мир», Джон Рид.

            При осмотре книги не обнаружено повреждений, нет нарушений целостности, все страницы в наличии, а иллюстрации соответствуют перечню. На страницах книги имеются небольшие пометки простым карандашом. Ощущается специфический запах, характерный для книг, хранившихся много лет.

На первых страницах книги имеется иллюстрация в виде рисунка с изображением мужчины и подписью «В.Ульянов (Ленинъ)» (см. фото 4). Имеется стилизованное изображение товарного знака, название издательства, город и год издания.

Фото 4. Изображение В.Ульянова в виде рисунка, название книги, дата и место издания.

На следующих страницах содержится информация об издательстве и защите авторских прав.

Фото 5, 6. Информация о защите авторских прав с 1919 года, правообладатель — компания BONI & LIVERICHT, Inc.

Фото 7. Перечень иллюстраций в книге.

Автором проверен по списку перечень иллюстраций – всё совпадает.

Обращает внимание на себя то, что изображение Ленина представлено в виде грубого рисунка, а изображение Троцкого и даже Церетели представлены фотографиями. На странице книги 308 упоминается депутат от Красной армии Устинов – «Ustinov». В книге указаны и другие не менее известные фамилии в СССР.

Особое внимание обращает на себя написание имени «Владимир Ильич Ленин», а также «Джугашвили-Сталин», (см. фото 8).

Фото 8. В.И.Ленин пишется как «V.Ulianov (Lenin)».

Позже, в 1922 году в печать выходит новое издание книги «Десять дней, которые потрясли мир» того же издательства. В книге появляется предисловие от Ленина (см. фото 9, 10 ).

           Фото 9. Данные издательства в книге 1922 года.

                 Фото 10. Предисловие в книге 1922 года издания.

    В качестве сравнительного материала автор статьи использовал публикации газет начала 20 века и, в первую очередь, американский источник — газету Нью-Йорк Таймс [2].

При сравнении с информацией в газетах, обнаружено различие:

  1. В исследуемый период по 1922 г. включительно, в публикациях указывается лидер большевистской России – «Nicolai Lenin» (см. статью LENIN ORDER STARTS LABOR PARTY HERE). Если книга Джона Рида была опубликована в 1919 году в Нью-Йорке, то журналисты Нью-Йорк Таймс должны были бы знать, что Ленин это Владимир Ильич Ульянов?

  2. Впервые появляется упоминание о том, что Ленин это «Владимир Ильич» в статье «Горький Ленину», опубликованной 7 ноября 1920 года. Пишется на английском языке «Vladimir Ilitch» с одной буквой L (см. статью GORKY TO LENIN).

  3. В январе 1921 года всё внимание общества было привлечено к выяснению личности Ленина в связи с убийством в Москве некоего Карпова (см. статью “Karpoff” Said to Be Nikolai Lenin, Is Dead; Red Autocrat Reported to Have Been Shot).

  4. Указание на то, что Ленин является Ульяновым впервые появляется в печати 25 апреля 1921 года. Обращает внимание на себя особенности написания фамилии Ульянов — «Lenin-Oulianoff» (См. статью HIS PARIS CONCIERGE PAYS TRIBUTE TO LENIN).

  5. Не смотря на перечисленные отдельные публикации, и даже при наличии интриги с фамилией «Карпов», в конце 1922 года пресса продолжает называть Ленина «Николаем». Также, очевидно, подписываются все официальные сообщения Правительства Большевиков (см. статью LENIN ORDER STARTS LABOR PARTY HERE).

Автором статьи приводятся тексты публикаций в газетах того периода.

 GORKY TO LENIN

    Your valuable paper will rentier a signal service to the cause of truth about Soviet Russia if space could be found to publish the following letter written some time ago by Muxim Gorky to Lenin [previously referred to in cable dispatcher]. It ought to silence for good all talk about-the efforts supfcosedly made by the Bolsheviki in behalf of education.    The letter follows:

Источник: https://ant-63.livejournal.com/11695.html

Читать онлайн "Десять дней которые потрясли мир" автора Рид Джон — RuLit — Страница 9

ЦИК фактически уже не представлял рядовую массу в Советах и без всякого законного основания отказался созвать Второй всероссийский съезд, который должен был открыться в сентябре. ЦИК не имел никакого намерения созвать съезд или допустить его созыв.

Его официальный орган «Известия» начал намекать, что миссия Советов уже почти закончена 3 и что, быть может, они скоро будут распущены… А в то же время новое правительство также заявило, что в его программу входит ликвидация «безответственных организаций», т. е.

Советов.

В ответ на это большевики призвали Советы собраться на съезд 2 ноября (20 октября) в Петрограде и взять в свои руки власть в России. В то же время они вышли из Совета Российской республики, заявив, что не хотят принимать участия в «правительстве народной измены» 4.

Однако уход большевиков не принес спокойствия злополучному Совету республики. Имущие классы, стоявшие теперь у власти, явно наглели. Кадеты заявили, что правительство не имеет законного права объявлять Россию республикой.

Они требовали применения суровых мер в армии и флоте с целью разгона солдатских и матросских комитетов и повели атаку на Советы.

А на противоположном крыле Совета республики меньшевики-интернационалисты и левые эсеры выступали за немедленное заключение мира, передачу земли крестьянам, введение рабочего контроля над производством — фактически за большевистскую программу.

Мне пришлось слышать выступление Мартова против кадетов. Сгорбившись над трибуной, точно смертельно больной, каким он и был, показывая пальцем на правых, он говорил хриплым, еле внятным голосом:

«Вы называете нас пораженцами.

Но настоящие пораженцы — это те люди, которые ждут благоприятного момента для заключения мира, которые откладывают и оттягивают мир до бесконечности, до тех пор, пока от русской армии не останется ничего, пока сама Россия не станет предметом торга между империалистическими группами… Вы пытаетесь навязать русскому народу политику, диктуемую интересами буржуазии. Вопрос о мире должен быть разрешен немедленно… И тогда вы увидите, что не напрасно работали те люди, которых вы называете германскими агентами, те циммервальдисты (Члены революционно-интернационалистского крыла европейского социализма. Они названы так по их международной конференции 1915 г. в Циммервальде (Швейцария).- Дж. Рид.), которые подготовили пробуждение сознания демократических масс во всем мире…»

Между этими группировками метались меньшевики и эсеры, ощущая слева давление нарастающего недовольства масс. Глубокая вражда разделила Совет республики на непримиримые группы.

Таково было положение, когда долгожданная весть о Парижской общесоюзнической конференции поставила во весь рост жгучие вопросы иностранной политики…

В теории все русские социалистические партии стояли за скорейшее заключение мира на демократических условиях. Еще в мае (апреле) 1917 г. Петроградский Совет, которым тогда руководили меньшевики и эсеры, обнародовал известные русские условия мира.

В них содержалось требование, чтобы союзники созвали конференцию для обсуждения целей войны.

Конференция была обещана на август, потом отложена на сентябрь, потом на октябрь, теперь она была назначена на 10 ноября (28 октября) (Конференция не состоялась в связи с падением Временного правительства.- Ред.).

Временное правительство намеревалось послать на эту конференцию двух представителей: генерала Алексеева, настроенного очень реакционно, и министра иностранных дел Терещенко.

Советы со своей стороны избрали Скобелева своим представителем и составили манифест, знаменитый наказ, который должен был служить ему инструкцией 5. Временное правительство не признавало ни Скобелева, ни его наказа; союзная дипломатия тоже протестовала.

Кончилось тем, что Бонар Лоу (Эндрю Бонар Лоу (1858-1923) — английский государственный деятель, глава консерваторов, в 1917 г.- канцлер казначейства (министр финансов) в коалиционном правительстве Ллойд Джорджа и лидер палаты общин.- Ред.

) холодно заявил, отвечая на вопрос в британской палате общин: «Насколько мне известно, Парижская конференция будет обсуждать не цели войны, а способы ее ведения…».

Русская консервативная пресса была в восторге, а болыпе-пики кричали: «Вот куда завела меньшевиков и эсеров соглашательская тактика!».

А по всему фронту длиною в тысячи миль (Миля — 1,6 километра.- Ред.) бурлила, как морской прилив, многомиллионная русская армия, высылая в столицу, новые и новые сотни делегаций, требовавших: «Мира! Мира!».

Я отправился за реку, в цирк Модерн, на один из огромных народных митингов, которые происходили по всему городу, с каждым вечером собирая все больше и больше публики.

Обшарпанный, мрачный амфитеатр, освещенный пятью слабо мерцавшими лампочками, свисавшими на тонкой проволоке, был забит снизу доверху, до потолка: солдаты, матросы, рабочие, женщины, и все слушали с таким напряжением, как если бы от этого зависела их жизнь. Говорил солдат от какой-то 548-й дивизии.

«Товарищи! — кричал он, и в его истощенном лице и жестах отчаяния чувствовалась самая настоящая мука,- люди, стоящие наверху, все время призывают нас к новым и новым жертвам, а между тем тех, у кого есть все, не трогают.

Мы воюем с Германией. Пригласим ли мы германских генералов работать в нашем штабе? Ну, а ведь мы воюем и с капиталистами, и все же мы зовем их в наше правительство…

Солдат говорит: «Укажите мне, за что я сражаюсь. За Константинополь или за свободную Россию? За демократию или за капиталистические захваты? Если мне докажут, что я защищаю революцию, то я пойду и буду драться, и меня не придется подгонять расстрелами».

  • Когда земля будет принадлежать крестьянам, заводы — рабочим, а власть Советам, тогда мы будем знать, что у нас есть за что драться, и тогда мы будем драться!»
  • В казармах, на заводах, на углах улиц — всюду ораторствовали бесчисленные солдаты, требуя немедленного мира, заявляя, что, если правительство не сделает энергичных шагов, чтобы добиться мира, армия оставит окопы и разойдется по домам.
  • Представитель VIII армии говорил:

«Мы слабы, у нас осталось всего по нескольку человек на роту. Если нам не дадут продовольствия, сапог и подкреплений, то скоро на фронте останутся одни пустые окопы. Мир или снабжение… Пусть правительство либо кончает войну, либо снабжает армию…»

От 46-й Сибирской артиллерийской бригады: «Офицеры не хотят работать с нашими комитетами, они предают нас неприятелю, они расстреливают наших агитаторов, а контрреволюционное правительство поддерживает их.

Мы думали, что революция даст нам мир. А вместо этого правительство запрещает нам даже говорить о таких вещах, а само не дает нам достаточно еды, чтобы жить, и достаточно боеприпасов, чтобы сражаться…

«

А из Европы шли слухи о мире за счет России…6 Недовольство еще увеличивалось известиями о положении русских войск во Франции.

Первая бригада попыталась заменить своих офицеров солдатскими комитетами, как это было сделано их товарищами в России, и отказалась отправиться в Салоники, требуя возвращения на родину.

Ее окружили, поморили голодом и, наконец, обстреляли артиллерийским огнем, причем многие были убиты…7

26 (13) октября я отправился в беломраморно-красный зал Мариинского дворца, где заседал Совет республики. Мне хотелось послушать Терещенко: он должен был огласить правительственную декларацию о внешней политике, которой так долго и с таким страстным нетерпением ждала страна, истощенная войной и жаждавшая мира.

Источник: https://www.rulit.me/books/desyat-dnej-kotorye-potryasli-mir-read-71170-9.html

Ссылка на основную публикацию