10 вопросов про инклюзивное образование

Испорченная мебель, бранные выкрики в адрес одноклассников и учителей, провокации, слезы, игнорирование, «потерялся между столовой и туалетом», «залез под парту и пинался ногами, когда его пытались вытащить» – все это неотъемлемая часть инклюзивного образования, связанного с ментальными сложностями. Насколько наше общество реально готово к принятию детей с особенностями развития, размышляет психолог, тренер, сторонник инклюзивного подхода в образовании Дмитрий Корнилов.

На протяжении восьми лет инклюзивное образование пытается встроиться в российскую школу. В инклюзивном классе должно быть не более 20% детей с ОВЗ, большее количество превращает его в спецкласс. Если учесть, что на 2019 год процент детей с инвалидностью составляет примерно 2,5% от общего числа, то в теории инклюзия становится возможной. Но что же на практике?

alt

Узнай стоимость своей работы

Бесплатная оценка заказа!

Оценим за полчаса!

10 вопросов про инклюзивное образование

Дмитрий Корнилов

Безусловно, реформа об инклюзивном образовании полезная и нужная. Ее реализация – это, во-первых, включение детей с ограниченными возможностями в жизнь социума, а стало быть, начало социализации с малых лет. Нормотипичные дети в свою очередь получают навыки общения и гармоничной жизни в новом социуме, развивая терпимость, заботу и психолого-педагогические качества. 

По моим наблюдениям, чем больше опыта общения с «особятами» получают обычные дети, тем более стойкими и чувствительными становятся в пубертатном и постпубертатном периоде.

В дальнейшем, когда им придется выстраивать взаимоотношения в учебной и рабочей среде, приобретенная гибкость, терпимость и толерантность будут весьма кстати. Обычно в каждой детской группе все роли распределены, и всегда есть тот, кто оказывается слабее других.

Когда в такой группе появляется особый ребенок – «слабый» становится сильнее и наравне со всеми заботится о том, кому реально нужна помощь. 

Во-вторых, такой подход позволяет родителям увеличить социальные контакты и не замыкаться в сложностях ребенка. Это приводит к лучшему качеству жизни, открывает новые пути самореализации, возвращает человека в полноценную общественную жизнь. В-третьих, это колоссальная экономия бюджетных средств за счет закрытия специализированных школ и детских садов. 

alt

Узнай стоимость своей работы

Бесплатная оценка заказа!
Читайте также:  Учитель месяца: -человек будущего должен быть гармоничным

Оценим за полчаса!

И если в инклюзивном образовании столько плюсов, то в чем тогда проблема?

10 вопросов про инклюзивное образование

Инклюзия – или инвалидизация общества?

Говоря о сложностях инклюзии, я в первую очередь рассматриваю интеграцию людей с ментальными нарушениями. Идея с инклюзией в целом хорошая, но в том виде, в котором она есть сейчас, ведет к инвалидизации всего общества, а не к реальной интеграции людей с ОВЗ. Не люди с ограниченными возможностями подстраиваются под окружающий мир, а окружающий мир подстраивается под особых людей.

К сожалению, я не видел ни одного учебного заведения, показывающего стопроцентный результат социализации детей с ментальными нарушениями. И даже тридцатипроцентный результат социализации «тяжелых» детей не видел.

Уровень тяжести, о котором я говорю, – это комплекс, куда входит уровень интеллекта, социальная ситуация (окружение ребенка, финансовые возможности семьи, психическая подготовленность родителей), физические и физиологические особенности, вовлеченность в процесс болезни и выздоровления родителей и ближайших родственников. 

И здесь на первое место выходит не столько переоборудование школ пандусами, лифтами, дублирование надписей шрифтом Брайля, сколько переобучение и переподготовка педагогического состава. Безусловно, не обойтись и без общественного принятия. Именно принятия, а не выполнения поручений.

Декларируя дружелюбность к детям с особенностями, по факту мы получаем неготовность учебных заведений принимать таких детей.

Педагоги далеко не всегда понимают, как нужно действовать, в итоге рушится образовательный процесс всей группы. Зачастую дети без сложностей в поведении начинают эти сложности проявлять.

Еще бы, ведь учителя уделяют гораздо больше внимания более шумным и странным ученикам, а иногда и делают некие послабления… Как результат: уровень знаний падает, а руководство школ старается перевести особенных ребят на домашнее обучение, дабы не портить статистику успеваемости и сохранить стабильность в работе учителей. 

10 вопросов про инклюзивное образование

Второй важный момент – безопасность учеников как с особенностями, так и нормотипичных. Агрессии в ту или иную сторону более чем достаточно, даже один срыв может привести к серьезным последствиям. 

Например, одного из моих воспитанников с особенностями развития выгнали из обычной школы из-за того, что он ударил девочку: та громко кричала на перемене, а он не смог ей объяснить, что нужно вести себя тише, и применил физическую силу. Позже очень сильно переживал, но исправлять ситуацию уже было поздно. Случай агрессивного поведения со стороны мальчика был не первый. В итоге его перевели в коррекционную школу. 

Чего хотят родители детей с ментальной инвалидностью

Чего хотят родители особых детей? Того же, что и родители обычных: видеть их здоровыми, счастливыми и самостоятельными. Часть мам понимает, что ребенок никогда не сможет обучаться наравне с другими, потому в ряде случаев сами выступают против инклюзивного образования.

Но стараются найти возможность общаться (играть на одной площадке, посещать кружки) с нормотипичными детьми с малых лет, что, по их мнению, приведет к формированию приемлемых социальных паттернов поведения.

Как крайность, многие из таких родителей выбирают для своих детей спецшколы, а не инклюзивные классы, хотя ребенок вполне бы мог и потянуть этот вариант.

Другая крайность – «пробивные родители».

Такие не находят сложностей ни в себе, ни в существенно ограниченных возможностях ребенка и направляют свою энергию не на адаптацию, а на желание получить все возможное от общества путем войны.

Их кредо можно сформулировать примерно так: «Ребенок слаб, потому создайте условия для его нахождения здесь, даже если это вызывает неудобство окружающих, и наберите правильных детей, чтобы играли, не обижали и заботились».

Так или иначе родители особых детей выпадают из полноценной жизни общества.

Ведь бóльшую часть времени они вынуждены искать подходящие школы и возить ребенка на дополнительные занятия, где скорректируют поведение и дадут возможность если не пообщаться, то хотя бы посмотреть, как общаются другие дети.

Даже в случае с обычной школой родители особых детей все равно должны прикладывать больше усилий, чтобы помочь ребенку с интеграцией. В случае с коррекционной школой – тем более: времени «для себя» вообще не остается.

10 вопросов про инклюзивное образование

Из инклюзивных в коррекционные – и обратно

Развивающим и досуговым центрам привлечение детей с ОВЗ бьет по бюджету, а зачастую и по репутации.

Ведь показать красиво детей с ментальными особенностями на фото не всегда получается, да и родители часто по старинке воспринимают инклюзивные классы и группы как советские классы коррекции, куда «спихивали» тех, кто послабее.

Технологически отточенный для преподавателей и эффективный в плане показателей для родителей результат выстраивать тоже очень сложно. Да и в силу темперамента особые дети часто, как маленькие ураганы, оставляют после себя погром: расписные подоконники, обои, отломанные ручки у шкафов, сожженные инструменты… 

Родителям тоже непросто: тяжело слушать жалобы на своего ребенка, легче водить туда, где скажут, что все хорошо и по сравнению с остальными он кусается не так больно, бьет не так сильно, кричит не так громко.

Но особенные дети – это тренд, потому формально они присутствуют практически везде. На практике – в классах и залах – это скорее исключение.

Специализированным центрам перестроиться с «особят» на работу с обычными детьми также непросто. Те немногие центры, которые действительно пытаются работать с ментальными нарушениями именно в инклюзивном плане, со временем начинают испытывать дефицит в нормотипичных детях, что сводит само понятие инклюзии на нет.

С 20% детей с ОВЗ этот показатель постепенно увеличивается до 50, 80%. Как итог, эти развивающие центры закрывают свои двери для особых детей, а те, что не закрывают, начинают испытывать сложности с коррекцией и адаптацией. Так как превращаются в те же самые школы особого вида, где дети с особенностями просто не могут увидеть социального поведения. 

Сейчас среди родителей особых детей популярна идея «сами организуем для себя», но процесс обычно выливается опять же в создание коррекционного центра, который дружественно относится к нормотипичным детям.

Знаю случаи, когда родители особых детей объединяются в сообщества и организуют по факту коррекционные центры, называя их инклюзивными.

На деле в такие центры ходят около 90% особенных и только 10% нормотипичных ребят – как правило, это братья и сестры.

10 вопросов про инклюзивное образование

Что нужно для успеха

Для успешной реализации инклюзивного образования школе или центру, принимающим ребенка с ментальными нарушениями, нужно обратить внимание на следующие моменты:

  • Безопасность для себя и окружающих. Одно дело терпимо относиться к особенностям поведения, и совсем другое – находиться в постоянном напряжении: а не случится ли сейчас что-то страшное со мной или моим другом? Повышенная фоновая тревога, как показывает практика, приводит к увеличению индивидуальной агрессии. 
  • Сохранный интеллект. Речь идет не о гениальности или одаренности, а о возможности понимания причинно-следственных связей, элементарного обобщения, вычленения доминанты, следования формальной логике.
  • Заинтересованность родителей в адаптации ребенка. К сожалению, часть родителей на деле не слишком в этом заинтересованы. Кто-то от этого получает эмоциональные бонусы, кто-то материальные.

Эти три пункта – не исчерпывающие для принятия решения о приеме или не-приеме ребенка в учебное заведение. Вопрос об инвалидности и направлении в ту или иную школу решают психолого-медико-педагогические комиссии. Однако это три столпа, в зависимости от которых инклюзия возможна или невозможна в принципе.

Для успешной инклюзии – в том виде, в котором она есть, например, в некоторых странах Европы, – изменения должны быть не только в области образования, но и в области административного и уголовного права в отношении общества к людям с ОВЗ и, что очень важно, в отношении людей с ОВЗ к обществу.

Зачастую у ментальных инвалидов есть желание получать права и свободы как здоровому человеку, но в случае проступков нести ответственность как инвалид.

Родители из Испании рассказывают, что, например, если ребенок ударит тьютора в автобусе, то его лишают права ездить на общественном транспорте в течение месяца или вообще лишают посещения школы на это время.

В Ирландии, также со слов родителей, особых детей с агрессией могут, по закону, исключить из детского сада, школы «за то, что много кричит и нервничает». В Швейцарии есть специальные тюрьмы для душевнобольных.

У нас же размытость закона в этом смысле позволяет в некоторых случаях прикрываться болезнью, когда удобно.

10 вопросов про инклюзивное образование

В моем понимании инклюзия должна стать многоуровневой системой, где социализация начинается с раннего детства с оказанием поддержки семье.

Этот процесс должен быть гибким и непрерывным, а основной задачей надо сделать развитие коммуникации, а не набор формальных общеобразовательных знаний.

Системная подготовка ребенка к самостоятельной жизни в обществе – вот что по-настоящему важно. Это поможет реальной интеграции людей с ОВЗ в социум.

argumenti.ru; из архива автора

Источник: https://www.pravmir.ru/shkolu-rebenok-ne-potyanet-sdelaem-inklyuziyu-dlya-sebya-chto-meshaet-prinyat-osobyh-detej-v-obychnye-klassy-i-gruppy/

7 важных вопросов об инклюзивном образовании — Телеканал «О!»

10 вопросов про инклюзивное образование

Поднимать 1 июня очень непростые, но важные темы уже стало хорошей традицией для «О!» Когда, как не в Международный день защиты детей, напомнить всем, и себе в том числе, о том, что мы должны заботиться о тех, кто меньше и слабее нас? О том, что каждый ребенок имеет право на счастливое детство, школьных друзей и первую любовь? О том, что любой человек, независимо от его внешности, особенностей здоровья или национальности, ценен? Именно это изо дня в день, из года в год стараются объяснить окружающим специалисты, занимающиеся инклюзивным образованием. И «О!» с удовольствием им в этом помогает!

10 вопросов про инклюзивное образованиеЮлия Лентьева, координатор проектов образования региональной общественной организации инвалидов «Перспектива»

Что такое «инклюзивное образование»?

Инклюзивное образование — это образование без границ и делений, когда все ребята, неважно, с инвалидностью или без инвалидности, учатся вместе.

В инклюзию также могут входить ученики другой национальности или те, кто говорит на другом языке, но самое главное, что все они находятся вместе. Вот это и есть инклюзия.

Инклюзия полезна в любом возрасте: от самых маленьких, учеников детского сада до старших школьников. У моего ребенка синдром Дауна, и он с удовольствием ходил в общеобразовательный детский садик.

Чем раньше инклюзия начинается, тем лучше.

Если ребята без инвалидности и дети с ограниченными возможностями здоровья с первого класса или даже с детского садика начинают учиться вместе, то адаптация проходит очень легко и быстро.

Ребята без инвалидности, как правило, не замечают, что с их приятелями что-то не так: например, Вова носит очки или у Вити нет пальчиков на руке, если мы, взрослые, не обратим на это внимание. Так что всё зависит от нас.

Читайте также:  Государство будет призывать к здоровому образу жизни

Чем инклюзия хороша для детей с инвалидностью?

Когда ребята находятся все вместе, они не только учатся, но и общаются, дружат и помогают друг другу. Общение — это очень важно.

Когда ребенок сидит дома один, постоянно находится в четырех стенах и видит только маму, папу и учителя, который приходит к нему на занятия, это страшно.

Только представьте себе, что если он вместе со всеми сможет пойти в школу, то когда он ее закончит, то сможет поступить в институт или колледж, найти работу, и не будет бояться этого, потому что социализация прошла успешно! Это ведь настоящий шанс на полноценную жизнь!

Как готовят педагогов, которые ведут инклюзивные классы?

Конечно, без специальной подготовки не обойтись. По запросу от администрации образовательного учреждения я и мои коллеги из «Перспективы» приезжаем и проводим специальные тренинги по пониманию инвалидности для педагогов, учим правильно относиться к детям с ОВЗ, рассказываем про терминологию и этикет.

В тренинге есть этап, когда участники могут попробовать на себе ту или иную форму инвалидности.

Например, побыть в роли незрячего человека или человека с синдромом Дауна, узнать, насколько сложно человеку с ДЦП, у которого плохо работают руки, застегнуть пуговицы, и понять, что это на самом деле сложно. А значит ребенку нужно дать на эту задачу побольше времени.

Потом многие педагоги говорят нам: «Ой, оказывается, это так сложно, а мы и не понимали! Спасибо, что вы объяснили, теперь мы знаем, как себя вести с разными детьми».

Мы готовим не только педагогов, но и ребят: проводим в игровой форме «Уроки доброты», на которых объясняем, что такое инвалидность.

На этих занятиях школьники узнают об этикете, о том, где могут работать люди с инвалидностью, какими видами спорта они могут заниматься.

А еще у нас есть уроки параспорта, где ребята без инвалидности пробуют себя в различных паралимпийских видах спорта, и совместные кинопоказы о жизни людей с инвалидностью.

10 вопросов про инклюзивное образование

Бывает ли, что родители против того, чтобы класс становился инклюзивным?

Да, такое в нашей практике бывало, правда, довольно давно. К счастью, современные родители немножко по-другому смотрят на эти вещи, они понимают, что если в классе появляется ребенок с инвалидностью, то их собственные дети становятся более толерантным, внимательными, всегда готовыми помочь.

Как устроен процесс обучения в инклюзивном классе?

Чаще всего в инклюзивных классах работает тьютор. Задача тьютора — помочь освоить материал, облегчить учебный процесс, так что он может помогать одновременно нескольким ученикам. Все зависит от того, какая форма инвалидности у ребенка и какая степень.

Например, ученику на коляске вряд ли понадобится помощь с пониманием материала, ему скорее нужно придержать дверь или помочь развернуться между партами. А вот ребенку с синдромом Дауна действительно нужно что-то объяснять и показывать.

Не слышащему ученику придется несколько раз повторить задание, чтобы он мог прочитать его по губам или записать его на листочке. Для школьников с ОВЗ обычно разрабатывают индивидуальную учебную программу. В инклюзивных классах есть помощники, и это совсем не то же самое, что тьюторы. Помощники оказывают поддержку в бытовых вопросах.

Бывает так, что, например, ребенку с аутизмом тяжело высидеть 45-минутный урок, в этом случае помощник может вывести его из класса на 5 минут, чтобы он мог отдохнуть в тишине.

Конечно, когда в классе появляется ребенок с инвалидностью, первое время педагогу сложновато, в этом случае хорошо, если на помощь могут прийти родители и подсказать, как найти «ключик». Здорово, если школа может позволить себе тьютора. И просто замечательно, когда в классе есть ребята, которые берут шефство над своими одноклассниками и помогают им.

На самом деле учителя — очень креативные люди. В нашей практике был такой случай: мы тогда только начинали работать в школе, и одна учительница рассказывала нам, что когда у нее в классе был мальчик с инвалидностью, она совершенно не знала, что с ним делать.

Он срывал уроки, весь класс стоял на ушах, и это при том, что ученик сидел прямо перед ней — на первой парте. А потом она устала бороться и пересадила его назад.

Это оказалось настоящим спасением, потому что ребенок с аутизмом, сидя впереди всего класса, не понимал, что происходит у него за спиной, а оказавшись на последней — стал видеть весь класс и перестал бояться! И начал учиться.

Что такое инклюзия? Это индивидуальный подход к каждому ребенку. Я не говорю, что каждого школьника с аутизмом нужно сажать на заднюю парту, нет, кому-то просто нужно все время держать что-то в руках, а кому-то — иметь возможность отдохнуть от шума в классе.

10 вопросов про инклюзивное образование

Что нужно делать, чтобы инклюзивных классов и школ становилось больше?

Откуда возникают страхи? От незнания. Мы не знаем и поэтому боимся.

Вот почему нам необходимо как можно больше рассказывать людям о том, что такое инклюзивное образование, показывать, как ребята учатся в школе, как они вместе проводят время: играют, гуляют или ходят в кино. Только тогда страх перед этим понятием начнет понемногу исчезать. Нужно в принципе больше говорить о людях с инвалидностью.

Зачем нужна инклюзия?

Я вам сейчас расскажу одну историю. У нас была фотомастерская, где вместе работали ребята с инвалидностью и ребята без инвалидности. Дети три дня учились делать фотографии на заданную тему.

Вы же понимаете, как правило, ученики, которые находятся на домашнем обучении, в школу приходят крайне редко, в основном на какие-то мероприятия, но они обычно проходят, когда уроки уже заканчиваются.

Поэтому, когда такие ребята приходят на наши мастер-классы, у них есть возможность пообщаться с другими учениками, познакомиться с педагогами, а педагоги могут посмотреть на этих детей с другого ракурса.

Так вот, после одной из таких фотомастерских мы повезли всех ребят в океанариум. И во время этого путешествия произошло настоящее чудо. Мальчик, который практически совсем не разговаривал, начал говорить! Ему захотелось это делать! Он ужасно боялся общаться с другими ребятами, потому что говорил очень плохо, но вдруг почувствовал себя своим в этой компании и перестал стесняться.

А еще одно чудо произошло, когда педагоги, которые познакомились поближе с детьми с инвалидностью, начали говорить родителям: «Давайте приходите к нам в школу, садитесь в класс, мы уже поняли, какие вы замечательные, давайте учиться вместе!» Это для нас был настоящий прорыв.

Kate Babiy/wavebreakmedia/Olesia Bilkei/Shutterstock.com

образованиешколаобществовшколувместесО!

Источник: https://www.kanal-o.ru/news/10845

Инклюзивное образование: вопросов больше, чем ответов

10 вопросов про инклюзивное образование

Успехи, проблемы и риски в области инклюзивного образования обсудили участники третьей республиканской конференции «Инклюзивное образование. Опыт. Проблемы. Взаимодействие».

10 вопросов про инклюзивное образование

Специалисты, педагоги и директора учебных заведений делились опытом работы с детьми с ограниченными возможностями здоровья. Подняли и вопросы научно-методического сопровождения педагогов, работающих с детьми-инвалидами, материально-технического оснащения инклюзивного образования, развития ранней помощи, профессиональной подготовки.

В ходе докладов отметили, что в республике есть уже существенные подвижки в этой области. Недавно ухтинская школа №5 вышла на федеральный этап Второго межрегионального конкурса «Фестиваль лучших инклюзивных практик».

Первый этап проходил на региональном уровне. Помимо ухтинской школы в список победителей регионального уровня вошли еще сыктывкарские школы №26 и №33.

Неплохо налажена работа по обучению студентов с инвалидностью и в Сыктывкарском университете имени Питирима Сорокина.

Но при этом остается еще много проблем, из-за которых большая часть детей с инвалидностью в республике не вовлечена в образовательный процесс и вынуждена сидеть дома. Как отметила модератор мероприятия – председатель КРО ВОИ Маргарита Колпащикова (на фото), нынешняя конференция собрала намного больше участников, чем предыдущие две.

Это подтверждает растущий интерес педагогов к теме инклюзивного образования. Однако очевидным минусом является то, что среди собравшихся практически не было тех, от кого зависит реализация в жизнь решений конференции.

Из числа муниципальных чиновников и руководителей образовательных учреждений присутствовало всего два начальника управлений образования и несколько директоров. Основными участниками были учителя.

– Значит, муниципалитетам это неинтересно, – считает Маргарита Колпащикова. – Значит, у нас все хорошо и нет вопросов. Но на самом деле они есть, только почему-то вслух почти никто о проблемах не говорит. Доклады в основном были об успехах, о том, что в учреждениях проводятся различные виды восстановительной терапии.

Но, к сожалению, это все не про инклюзивное образование. Ведь педагогов больше волнует вопрос: как? Потому что, к сожалению, они пока работают методом проб и ошибок. Хотелось бы, например, услышать, какие возможности есть у нас сегодня, чтобы включить в образовательный процесс ребенка с проблемами зрения, слуха и так далее.

По мнению председателя КРО ВОИ, оборудованные пандусы и помещения в школах еще далеко не решают проблем инклюзивного образования. Потому что ребенку важно не просто попасть в школу, но еще и получить там какие-то знания. А вот с этим уже намного сложнее, так как системная подготовка педагогов отсутствует, каждый действует по наитию, вынужден самостоятельно что-то искать в интернете.

– Ко мне подошла учительница и говорит: «Как я могу научить ребенка, который ничего не слышит и не говорит?» – рассказала Маргарита Колпащикова.

– Еще одна участница конференции обратилась ко мне с вопросом: «Должна ли я обязательно научить писать девочку, которая не может держать ручку и писать?» Вот подобным вопросам нужно было посвятить большую часть времени. Педагогам, как воздух, нужны технологии и методики.

Еще одной серьезной проблемой, которую подняли родители детей-инвалидов, является отсутствие подготовленных тьюторов и сопровождающих, без которых ребенок с серьезными нарушениями зрения, слуха или опорно-двигательного аппарата не сможет посещать школу. Однако озвученная проблема осталась без ответа.

Вообще, на пути ребенка-инвалида к образованию столько преград, что сегодня пока только самая активная часть родителей готова их преодолевать. Большая же часть опускает руки и ограничивается просто уходом за ребенком.

И судить их за это тоже нельзя, поскольку мамы таких детей зачастую выступают сразу в нескольких ролях – жены, матери, няни, сиделки. И при этом некоторые умудряются еще и работать. По мнению Маргариты Колпащиковой, на уровне региона должна быть создана поддержка таких семей.

Семью, где есть ребенок-инвалид, должны сопровождать специалисты – психологи, педагоги-методисты, дефектологи.

Подводя итог, председатель КРО ВОИ отметила, что подобные конференции должны проводиться не раз в два года, а ежегодно. К тому же тема конференции должна быть более узкой и в то же время емкой: на обсуждение необходимо выносить какую-то одну тему, но проработать ее основательно.

Обязательно должен быть представлен положительный опыт с раскладом отработанных успешных технологий. Кроме того, обязательным условием успешного включения ребенка-инвалида в образовательный процесс является подготовка школы к приходу этого ребенка.

А для этого, как уже неоднократно говорилось на прежних конференциях, необходима разработка специального реестра потребностей ребенка.

– Во многих муниципалитетах до сих пор не приступили к созданию таких реестров, – говорит Маргарита Колпащикова. – Но ведь необходимо заранее, до прихода ребенка в школу, знать, что ему надо. Потому что за пять минут вы не сможете создать ему условия.

И в итоге получается, что учитель должен разрываться между целым классом и одним ребенком. Но сидение ребенка-инвалида в классе – это не инклюзия, он должен там получать знания.

Мне бы очень хотелось, чтобы в обществе изменилось отношение к этому вопросу, чтобы мы не из жалости делали что-то для детей с инвалидностью, а потому что это надо.

Галина ГАЕВА

Фото vk.com/komivoi

Источник: http://respublika11.ru/2018/05/18/inklyuzivnoe-obrazovanie-voprosov-bolshe-chem-otvetov/

10 вопросов про инклюзивное образование

У вашего ребенка появился проблемный одноклассник. Посреди урока он встает и выходит, на переменах дерется, ругается матом, хватает и рвет чужие вещи.

Учителя беспомощны, директор бездействует, мама сложного мальчика говорит, что с ее сыном «все нормально», а возмущенные участники родительского чата пишут коллективное письмо в прокуратуру.

Знакомая ситуация? Но прежде чем требовать, чтобы сложного мальчика исключили из школы, нужно ответить на несколько вопросов.  

1. Мальчик избалован, испорчен, не умеет общаться с другими детьми почему бы его не изолировать?

Может быть, это и вправду обычная невоспитанность.

Но что если это поведенческое расстройство — например, СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивности) или РАС (расстройство аутистического спектра), — когда ребенку трудно контролировать себя, он быстро устает, не может сконцентрироваться и страдает от сенсорных перегрузок (громкие звуки, обилие людей и т.д.)? В этом случае ему и его семье приходится несладко. Гораздо сложнее, чем нам. Лучше помнить об этом и никого не осуждать: возможно, перед нами не вина, а беда.

2. Болен — пусть сидит дома. Наши-то дети почему должны страдать?

Так рассуждает большинство родителей и, наверное, их можно понять. Но запереть «особенного» ребенка в четырех стенах значит поставить крест на его развитии и лишить надежды на обычную жизнь.

По Закону об образовании дети с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ), в том числе с особенностями ментального развития, имеют те же права, что и их сверстники, — например, ходить в общеобразовательную школу, которую выберут их родители.

Ребенок будет учиться дома, только если его родные (а не мы с вами и не директор школы) решат, что так лучше.

3. Есть специализированные школы, где его не будут обижать, а то ведь наши дети тоже не ангелы. Может быть, лучше туда?

Необычные дети в обычной школе — это называется инклюзией, в отличие от коррекции, когда школа целиком состоит из детей с ОВЗ. И только родители ребенка с особенностями, опираясь на мнение специалистов, вправе решать, что ему больше подходит. В последнее время чаще выбирают инклюзию, потому что именно она по-настоящему готовит к жизни в социуме.

4. То есть, инклюзия — это когда сложного ребенка просто сажают в обычный класс, и неважно, что никто с ним не справляется?

Конечно, нет. Когда ученика с проблемным социальным поведением без предупреждения помещают в обычный класс в надежде, что он «как-нибудь да выплывет», — это ужасно для всех: и для него самого, и для учителей, и для других детей, и для их родителей.

Иногда еще это называют «дикой инклюзией».

По закону об образовании, для ребенка с ОВЗ, в том числе с особенностями интеллектуального развития, должны быть созданы специальные образовательные условия, которые помогут ему преодолевать трудности в поведении и постепенно социализироваться.

5. Как должна выглядеть инклюзия, при которой всем хорошо?

У ребят, которым трудно учиться в общем классе по общей программе, должны быть собственные образовательные траектории, свои педагоги и тьюторы, а также отдельное помещение, где в случае необходимости можно уединиться и восстановить силы.

Дети обычные и дети с особенностями встречаются, на переменах, в раздевалке, в школьном дворе, на некоторых уроках и учатся общаться друг с другом. Всё это, естественно, под наблюдением тьюторов или учителей. Такую образовательную модель часто называют «ресурсным классом». Но ее можно назвать как угодно.

Главное — чтобы к каждому ребенку был индивидуальный подход с учетом его личных особенностей, и чтобы специалисты, которые работают с такими детьми, обладали навыками в области прикладного анализа поведения.

6. Что такое прикладной анализ поведения?

Это научная дисциплина, которой, к сожалению, еще почти не учат в наших педагогических вузах.

А ведь именно на ней основано большинство эффективных методов работы с детьми (и даже со взрослыми), у которых есть особенности ментального развития и сопряженные с ними поведенческие трудности.

Но иногда и нейротипичным людям может понадобиться помощь поведенщика. В идеале такая ставка должна быть в каждой образовательной организации.

7. Откуда в государственной школе возьмутся все эти дополнительные ставки, редкие специалисты, отдельные помещения? Это утопия.

Сегодня по всей стране существует более 40 «ресурсных классов». Практически везде они открывались, благодаря инициативам родителей детей с РАС. Они добивались от государства реализации прав своих детей на получение образования в обычных школах, в среде сверстников.

При этом фонды оказывают помощь только в методическом сопровождении в сфере прикладного анализа поведения, а в все остальные статьи расходов на ресурсный класс региональные департаменты образования в Москве, Воронеже, Белгороде и других городах сейчас несут самостоятельно. Так что, «ресурсный класс» — не утопия, а реальность.

Да, открыть его непросто, но если родители нейротипичных детей и детей с ментальными особенностями объединятся (а ведь это в их общих интересах!), то директора будут обязаны действовать.

8. Что делать, если в класс уже пришел «особый» ребенок, а специальных условий для него нет и в помине?

Самое правильное — пойти к директору и сказать, что они необходимы. По идее, это должны сделать родители того ребенка, но они могут бездействовать из-за усталости, выгорания, психологической неспособности признать, что с их мальчиком (девочкой) что-то не так. Тогда должны подключиться родители одноклассников, и сделать это максимально тактично.

Если дело происходит в Москве, можно привлечь Государственный психолого-педагогический центр (ГППЦ), где, кстати, есть «поведенщики» и где готовят тьюторов.

Читайте также:  Абитуриенты интересуются медиа и it

Специалисты центра понаблюдают за ребенком, найдут слова, чтобы поговорить с его близкими, а также проконсультируют директора, какие условия для индивидуального подхода реально создать прямо сейчас.

9. Но ведь ребенок с особенностями интеллектуального развития может быть просто агрессивен. Надо ли ему находится в обществе?

Что касается агрессии, то, основываясь на общедоступной информации и не вдаваясь в криминологический анализ, можно сделать вывод, что агрессию по отношению к гражданам проявляют в большинстве своем люди с сохранным интеллектом.

10. И все-таки зачем инклюзия нужна нашим детям?

Постоянное общение нейротипичных детей со сверстниками, имеющими какие-либо особенности развития, — это естественно и правильно. Учитель, грамотно распределяя между учащимися отдельные поручения (проводить ребенка в гардероб, помочь что-то вырезать и наклеить и т.д.

), воспитывает у детей естественную потребность проявлять по оношению к другому человеку уважение, участие, заботу, а не просто жалость или агрессию из-за непохожести.

Когда ребята с детства привыкают видеть вокруг себя разных (по физическому и умственому развитию) людей, у них воспитывается толерантность, что здорово помогает жить и дружить во взрослом мире.

  • Полезные ссылки:
  • Городской психолого-педагогический центр
  • Пособие по созданию ресурсного класса в разделе «Публикации»

Больше информации по аутизму http://outfund.ru https://encyclopedia.autism.help https://research.autism.help

Источник: https://www.ucheba.ru/article/6303

Инклюзивное образование в России: вопросы и ответы

  • Объединенная издательская группа «ДРОФА — ВЕНТАНА» приглашает педагогов, работающих с детьми с особыми образовательными потребностями, делиться своими методическими разработками к урокам в инклюзивных классах.
  • Все работы будут размещены на сайте.
  • На вопросы зрителей конференции по инклюзивному образованию отвечают специалисты Городского психолого-педагогического центра
  • Как одному учителю начальных классов создать программы для разных детей с ОВЗ, обучающихся в одном классе? 

Педагог должен хорошо представлять себе особенности развития детей с ОВЗ, общие и специфические закономерности развития их психики. Именно эти представления лягут в основу работы с такими детьми и в основу понимания результативности их обучения. Адаптированные основные образовательные программы следует писать с опорой на примерные АООП, расположенные по ссылке. При первом варианте АООП — это очень схожие программы и результаты обучения с программами и достижениями нормативно развивающихся обучающихся.

Скажите, детям с ОВЗ комфортно в обычных школах?

Вопрос очень неоднозначный. Во-первых, глобальных научных исследований, на сегодняшний момент, не проводилось.

 Во-вторых, комфортность совместного обучения определяется рядом факторов: степень выраженности нарушения, в том числе степень выраженности интеллектуальных нарушений, доступность среды, адаптированность материалов, система взаимоотношений между участниками образовательных отношений, понимание особенностей развития ребенка учителем и пр.

Необходимо помнить, что инклюзивное обучение, в первую очередь, необходимо для детей, обучающихся по первому варианту АООП, в крайнем случае, по второму. Для остальных детей целесообразно говорить о классах, реализующих адаптированные программы.

Если грамотно организовывать совместную детскую деятельность, то, как правило, детям комфортно друг с другом. Здесь стоит говорить о социальной инклюзии, залогом успешности которой является личность взрослого, в первую очередь.

Чем ресурсный класс отличается от коррекционного класса? Что значит ресурсный класс? Часто с педагогов требуют написания под таких деток (РАС — расстройство аутистического спектра, умственная отсталость) ИПР (индивидуальная программа реабилитации), на какую программу можно опираться?

В настоящее время понятие «ресурсный класс» подразумевает несколько трактовок. В приоритетном случае — мы говорим о том, что все дети с ОВЗ приписаны к «регулярным» классам — 1 «А», 1 «Б» (это могут быть не только первые классы, но и любые другие — для ребенка любого возраста, нуждающегося в индивидуализации образовательного маршрута).

Понятие «ресурсный класс» может подразумевать также и то, что на его базе постоянно обучается группа детей, выходя в регулярные классы на те или иные предметы. Прежде всего — ресурсная зона, это зона, в которой есть необходимые «ресурсы» — специалисты, территория, методики, инструментарий и т.д.

Адаптированные основные образовательные программы следует писать с опорой на примерные АООП, расположенные по ссылке.

Как вы считаете, дети с разными заболеваниями (синдром Дауна, РАС, психические расстройства, ДЦП) могут обучаться в одном классе?

В любом вопросе необходимо опираться на разумность его решения. Конечно, не стоит в один класс зачислять детей из разных нозологических групп. Все перечисленные нарушения могут быть объеденены интеллектуальной недостаточностью, что может быть основанием для их совместного обучения.

В то же время, если выраженность расстройств аутистического спектра крайне велика, то целесообразно рассмотреть другие возможности обучения. Такая же рекомендация относится и к детям с ДЦП.

Если у ребенка нарушения двигательной сферы выражены и резко сужают самостоятельность передвижения и формирование навыков самообслуживания, то вариант совместного обучения вышеперечисленных категорий детей стоит не рассматривать.

Источник: https://rosuchebnik.ru/material/inklyuzivnoe-obrazovanie-v-rossii-voprosy-i-otvety/

Вопросы и ответы в области права на инклюзивное образование — Все включены

Инклюзивное образование на территории России регулируется Конституцией РФ, Федеральным законом «Об образовании», Федеральным законом «О социальной защите инвалидов», а также Конвенцией о правах ребенка и Протоколом № 1 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Это основа основ и та платформа, на которой располагается вся структура по реализации инклюзивного образования.

Когда приходит время определиться с учебным заведением для ребенка, семья оказывается один на один со своими проблемами и нуждается в помощи в разрешении тех или иных ситуаций.

Юристы нашего портала собрали самые актуальные вопросы, с которыми в различной мере сталкиваются родители детей с инвалидностью при поступлении в школы, и сформулировали лаконичные и четкие ответы и рекомендации о том, как действовать в различных ситуациях.

Здесь вы найдете ответы на такие вопросы:

  • Каков алгоритм действий должен соблюдаться при оформлении ребенка с ОВЗ в школу по месту жительства?
  • Может ли родитель стать тьютором для своего ребенка и обязана ли школа предоставлять тьюторов?
  • Что должен делать родитель, если администрация школы отказывает ребенку в его законном праве получения образования?
  • Каков порядок действий для приема ребенка в образовательное учреждение для получения начального, основного и среднего образования?
  • Что необходимо знать в правовом аспекте для поступления в средне-профессиональные и высшие учебные заведения?
  • Каковы права и обязанности родителей при прохождении ребенком обследования в ПМПК, каково правовое значение заключения и какие сведения должны в нем содержаться?
  • Является ли отсутствие в школе условий для организации инклюзивного образования основанием для отказа в приеме на обучение ребенка с инвалидностью?
  • Как следует юридически решать вопросы при отсутствии в учебном заведении доступной среды?
  • Каков порядок действий для приема ребенка с инвалидностью в дошкольное образовательное учреждение?

Мы предлагаем всем родителям детей с инвалидностью ознакомиться с юридическими карточками, чтобы быть готовыми к реализации права своего ребенка на получение образования, а скачать их вы сможете в нашей «Библиотеке».

Также напоминаем вам, что в этом году РООИ «Перспектива» запускает федеральную «Горячую линию» по вопросам доступа к инклюзивному образованию, операторами которой стали профессиональные юристы, имеющие большой практический опыт по защите прав людей с инвалидностью и членов их семей, а также опыт отстаивания интересов в суде.

Источник: https://inclusion24.ru/news/voprosy-i-otvety-v-oblasti-prava-na-inklyuzivnoe-obrazovanie/

Каганов об инклюзии: школа должна уметь обучать всех

 — Да, но одно дело обеспечить доступность образования для здорового ребенка, и совсем другое – если у школьника есть определенные сложности со здоровьем. В процессе обучения это как-то будет учитываться?

— Госстандарты как раз направлены на то, чтобы обществу было понятно, какие требования предъявляются к содержанию образования разных детей, какой результат ожидается.

То есть, если мы говорим, что мы обучаем  всех без исключения, и на это направляются государственные ресурсы, тогда возникает вопрос: что будет итогом этого обучения? С обычными школьниками все понятно: итогом будет получение аттестата, поступление в вуз, дальнейшая карьера.

А что будет итогом для ребенка с ОВЗ? Ответить на этот вопрос невозможно без регламентирующего документа. Если по федеральным образовательным стандартам общество уже практически договорилось, хотя иногда и спорит, то по инклюзивным аспектам оно никогда и не пыталось договориться. Оно просто молчало.

Сейчас мы сделали первый шаг, утвердив госстандарты. Они проходят апробацию в 24 регионах на базе 115 школьных площадок, и уже с 1 сентября 2016 года документ должен вступить в силу на всей территории России для всех первоклассников.

 — В первую очередь хотелось бы спросить, как сами родители детей с ОВЗ восприняли этот документ? Они, наконец, смогут вздохнуть спокойно?

— Родители детей с ОВЗ никогда спокойно не вздохнут – и никаким документом этого, к сожалению, не изменить. Но мы стремились максимально учесть их потребности, разрабатывая госстандарты в постоянном диалоге с родительскими ассоциациями, специалистами и экспертным сообществом. Были и есть разные модели школ.

Есть школы коррекционные, считающие свою модель обучения единственно верной и подходящей для таких детей. Мы за сохранение этих школ, но в них тоже нужно обновлять содержание, показывать более высокий результат обучения.

Есть школы инклюзивные, которые считают, что коррекционное замкнутое пространство не социализирует детей с ОВЗ.

Совместить эти модели в одном стандарте очень не просто, в этом смысле нам удалось сделать фактически невозможное, и стандарт может реализовываться как в коррекционной, так и в инклюзивной школе. Теперь нужно воплотить все это в жизнь.

По факту мы ни в коем случае не отвергаем инклюзивным образованием коррекционное образование, не вытесняем коррекционные школы. Мы создаем условия и для того, и для другого. По закону только родитель вправе решать, куда ему отдавать своего ребенка.

Задача же системы образования – предоставить разные варианты.

Правда, иногда сами родители не совсем верно оценивают возможности своего ребенка.

В таком случае на помощь приходят специалисты, которые квалифицированно составляют индивидуальную образовательную траекторию для такого ребенка. В этих вопросах всегда нужно соблюдать баланс интересов.

И стандарт предусматривает в обязательном порядке психолого-педагогическое сопровождение ребенка с ОВЗ, реализацию специальных коррекционных программ и курсов.

 — По Вашим оценкам, сама школа готова к реализации госстандартов инклюзивного образования?

— Есть школы, которые полностью к этому готовы. Недавно я был во Владимире, где посетил лицей со спортивным уклоном. Из 800 учащихся этого лицея, 37 человек – дети с ограниченными возможностями по слуху. Школа  не видит в этом никакой проблемы.

Они даже не поняли суть моего вопроса: «как вы научились учиться вместе?». У них все отлажено. Слабослышащие дети оснащены приборами, которые позволяют считывать информацию.

Для них проводятся дополнительные занятия, созданы все условия, чтобы, несмотря на проблемы со здоровьем, эти дети не выпадали из обычного образовательного процесса.

Они не менее талантливые, чем их здоровые сверстники, показывают великолепные спортивные результаты, вместе с обычными ребятами делят призовые места на соревнованиях. Но когда мы говорим об инклюзивном образовании, мы предостерегаем все школы: убедитесь в вашей готовности, не торопитесь переходить на то, что вам еще, возможно, чуждо, к чему вы еще не совсем готовы.

Госстандарт пока разработан для начального образования, нам еще предстоит разработать специальные требования в стандарты для старшеклассников. На это есть время. Но многие родители спешат, приводят в старшие классы детей, которым нужны особые условия.

С одной стороны мы тоже вынуждены торопиться, поскольку закон и потребности родителей и детей нас к этому подталкивают, но с другой стороны – чрезвычайно важно никому не навредить.

Сейчас нас всех ждет переходный период: будет достаточно напряженная работа, направленная на то, чтобы совместить желания с возможностями. На федеральном уровне уже ведется масштабная подготовка педагогов,  вырабатываются педагогические технологии, разрабатывается соответствующая литература.

Мы создаем условия, чтобы такая подготовка велась и на уровне субъектов федерации. Мы признательны обществу, и особенно родителям детей с ОВЗ, за тот конструктивизм, с которым они продвигают решение проблем инклюзии.

 — Многие школы жалуются на нехватку тьюторов и социальных психологов. Ведется ли какая-то работа в этом направлении?

— Издан стандарт. Стандарт, как документ, создает возможности и закладывает требования, но не решает сразу всех проблем. Они решаются поэтапно, в том числе, формированием необходимой нормативной базы. Уже разработан профессиональный стандарт педагога-психолога, начинается его апробация в регионах.

До конца года будет уточнен профессиональный стандарт тьютора и разработан стандарт помощника (ассистента). Теперь мы должны разработать образовательные программы, решить, за какие деньги тьюторы и помощники (ассистенты) будут работать в школах,  ведь это дополнительная финансовая нагрузка.

Все эти вопросы находятся в стадии проработки.

 — Проводится ли внутри школ разъяснительная работа по подготовке к инклюзии?

— Мы ведем постоянный диалог с региональными министрами образования. 20 тысяч российских педагогов сейчас проходят курсы повышения квалификации по вопросам инклюзивного образования. Все это направлено на то, чтобы идея инклюзии разносилась по  школам. Однако рассчитывать на то, что это произойдет мгновенно, не приходится. Требуется ежедневная кропотливая работа на разных уровнях.

 — Инклюзивное образование подразумевает дифференцированный подход и возможность вариативности программ с учетом состояния здоровья и индивидуальных особенностей детей. Насколько это технически возможно реализовать  в учебном классе, где 30 учеников и 1 учитель?

— В каждом отдельном случае вопрос будет решаться индивидуально на уровне самих школ, но всегда с учетом того, что любая школа (коррекционная, инклюзивная или коррекционный класс на базе обычной школы) – место,  где человек не просто живет, а чему-то учится и развивается.

Государственный стандарт предусматривает вариативность: там не сказано «ребенок с таким зрением – идет налево, остальным – направо». Там определены общие требования. Предполагается, что под каждого ребенка разрабатывается индивидуальная программа обучения и его развития в рамках класса.

А наполняемость классов уже определена СанПиНами – например, в инклюзивном классе на 25 детей может быть 2 ребенка с ОВЗ, а если их больше, то и общая наполняемость класса должна быть снижена.

  •  — Сами школы будут как-то финансово заинтересованы в том, чтобы у них обучались дети с ОВЗ? 
  • — Почти во всех регионах финансирование образования детей-инвалидов выше в два-три раза, чем финансирование по обычному нормативу, но это – не финансовый интерес, а компенсация дополнительных затрат на персонал, на специальные условия обучения.

Однако есть и такие регионы, которые пока не знают, как относиться к инклюзии образования. Я их не осуждаю. Достаточно сложно провести грань, где заканчивается норма и начинается ОВЗ.

Но уже совершенно ясно, что сильные школы, предоставляющие качественное образование, должны уметь обучать всех, причем делать это не только с точки зрения обеспечения интересов конкретного ребенка с ОВЗ, но и с точки зрения воспитания других детей.

Здоровые мальчики и девочки должны понимать, что есть и другие дети, которым, возможно, меньше повезло, но они также нуждаются в образовании, развитии и человеческой поддержке. Они вырастут. С ним надо дружить, работать вместе.

Я думаю, что через некоторое время на первое место выйдет не желание увеличить финансовый норматив, а желание построить качественное образование в современных условиях, создать предпосылки для хорошей репутации. 

— В европейских странах давно считается, что совместное обучение здоровых детей и детей с ОВЗ полезно с психологической точки зрения: здоровые дети становятся более дружелюбными и внимательными, а дети с ОВЗ  – более социализированными. Как Вам кажется, наше общество думает так же?

 

— Недавно был финал «Горячего сердца» в Театре Российской Армии. На  входе я увидел, как одного очень уважаемого мной человека на инвалидной коляске заносят в зал. Я спрашиваю: «помощь нужна?». Он говорит: «в данный момент – нет, но глобально – да».

В нашей стране вся инфраструктура на протяжении десятилетий не учитывала интересы людей с другими потребностями. Общество не хотело расстраиваться, и долгое время делало вид, что их не замечает. И вот сейчас мы начинаем об этом говорить. Инклюзия не может произойти мгновенно.

Нельзя сказать «завтра будет толерантность», и она наступит. На это нужно время. Уже сегодня люди на колясках и с явными признаками особенностей здоровья начали появляться на молодежных форумах, общественных мероприятиях. Государство глобально начало ставить задачу обеспечения им комфортных условий для жизни.

Теперь нужно набраться терпения. Я уверен, что результаты будут радовать нас быстрее, чем мы можем того ожидать.

Источник: https://sn.ria.ru/20150406/1056835472.html

Ссылка на основную публикацию