Преподаватели и студенты дали оценку своим вузам

Острее всего февральскую депрессию переживают учащиеся институтов, которые по разным причинам прекратили учебу. «Афиша Daily» спросила у 5 студентов, почему они отчислились или ушли в академ, что чувствуют и как планируют действовать дальше

Татьяна

23 года. Поступила в РОАТ в 2014 году на факультет экономической безопасности. Отчислилась в 2017 году

Преподаватели и студенты дали оценку своим вузам

«Я училась в Российской открытой академии транспорта — подразделении Московского государственного университета путей сообщения. Там был открыт набор по собеседованию, а не по результатам ЕГЭ — поступить было достаточно легко. Я училась на платном отделении, год стоил 56 тысяч рублей, учебу оплачивала я сама, хотя иногда брала деньги у родителей. Из вуза решила уйти, поняв, как бессмысленно я трачу время и деньги.

Осознание пришло после устройства на работу: у меня был необычный график — СУР, то есть совмещение учебы и работы, позволявший два дня учиться, а два дня зарабатывать. До 31 декабря я была оператором на железной дороге — полноценным сотрудником с серьезными обязанностями и ответственностью.

alt

Узнай стоимость своей работы

Бесплатная оценка заказа!

Оценим за полчаса!

Все необходимое для работы я узнала на практике, а те знания, которые мне давали в вузе, оказались бесполезны. Никто из преподавателей или кураторов не пытался отговорить меня от решения бросить учебу. Учебную часть волнует только платежеспособность студентов, в деканате не интересуются, какая у тебя успеваемость. Если ты своевременно платишь, то хвосты и незакрытые зачеты никого не смутят.

Если есть задолженность по оплате, то разговор будет короткий: либо оплачиваешь, либо вылетаешь.

Работа меня тоже разочаровала: там нет способов реализации, развития и перспектив. Даже закончив институт и получив диплом, я бы все равно осталась на своем месте.

Мое начальство оказалось не заинтересовано в моем развитии и не готово было давать рекомендации — так что мне придется самой рассказывать о своих достижениях. Из студенческого общежития я выселилась неделю назад — теперь снимаю квартиру.

Я устала от большого количества людей и бытового дискомфорта, надоело постоянно находиться с кем-то в одной комнате.

Думать о продолжении образования и о другой специальности мне пока рано. Я не нашла себя, сейчас буду стараться понять, чего хочу.

Родителям о своем решении отчислиться я пока не сообщила: не знаю, как они к этому отнесутся, потому что они люди старой закалки, с дипломами, и уверены, что образование нужно каждому.

alt

Узнай стоимость своей работы

Бесплатная оценка заказа!
Читайте также:  Планы на неделю с 5 по 11 июня

Оценим за полчаса!

Мой молодой человек меня не поддерживает: у него самого высшее образование, и он считает, что хорошо или плохо, но надо учиться, чтобы просто поставить галочку. Отчасти близкие правы: сегодня сложно получить работу без диплома.

Но, наверное, им придется принять мое решение, так как я все-таки уже взрослый человек и имею право распоряжаться жизнью. Мне нужно стремиться к большему, а не просиживать часы на неинтересных парах, которые я могла бы потратить на самообразование. Поэтому сейчас я не только отчисляюсь, но и увольняюсь с работы. Мне нужна свобода, чтобы вдохновиться и выбрать новое направление».

Зоя

23 года. Поступила в МГУ в 2013 году на факультет журналистики. В 2017 году взяла академический отпуск по состоянию здоровья

Преподаватели и студенты дали оценку своим вузам

«В МГУ я поступила со второго раза. Четыре года назад набрала по 83 и 84 по русскому и английскому, еще 60 баллов по литературе, но до проходного минимума так и не дотянула. Поэтому один год я училась в Казанском федеральном университете на факультете филологии. Чтобы поступать снова, второй раз сдавала все ЕГЭ, заново проходила вступительные экзамены, в итоге поступила на бюджетное вечернее отделение журфака.

Прошлым летом меня сбила машина в Казани — пришлось взять академический отпуск на год. У меня были множественные травмы, некоторое время я находилась в коме. Восстановление оказалось долгим, я до сих пор не вернулась к прежнему состоянию.

Моя группа меня очень-очень поддержала — я им благодарна. Осенью я вернулась в МГУ, снова пошла на третий курс, но поняла, что еще не готова возобновить обучение.

Из-за аварии у меня ухудшилась память, чтобы жить в Москве, нужно работать, потому что содержать меня некому, — я не в состоянии это делать, поэтому снова беру академ.

Со стороны факультета я не встретила особого участия: мне рассказали, какие нужно предоставить справки, чтобы меня не отчислили и дали именно отпуск. Естественно, никаких зачетов не закрыли и автоматов за экзамены не поставили.

Несмотря на трудности, я не потеряла желание учиться и не разочаровалась в МГУ. Когда я только восстановилась после первого отпуска, мне нужно было досдать экзамен и зачет.

На зачете обнаружились мои катастрофические проблемы с памятью: пришлось ждать, когда все студенты уйдут из аудитории и мы останемся с преподавателем с глазу на глаз.

Я рассказала, что меня сбила машина, и он сразу сказал: «Давайте зачетку».

Сейчас ко всему произошедшему я отношусь легко. Скорее всего, закончив дела в университете, поеду к родным в Екатеринбург. Потом, наверное, полечу в какую-нибудь теплую страну, потому что мне сейчас по-настоящему необходимо отдохнуть. Потом, возможно, вернусь в Москву и начну работать, после восстановлюсь».

Катя

18 лет. Поступила в МПГУ в 2016 году. Отчислилась в 2017 году

Преподаватели и студенты дали оценку своим вузам

«В школе у меня были нормальные оценки, но ЕГЭ я сдала плохо — набрала 220 баллов за три экзамена. Однако их хватило, чтобы поступить в Московский педагогический университет. Официально я отучилась там полгода, но фактически на учебу перестала ходить еще в ноябре, а отчислилась неделю назад. Когда я поступала, не ожидала, что так ошибусь с вузом и факультетом. Первый месяц мы вообще не учились, было погружение: слушали одну-две лекции в день о том, какой у нас хороший университет, нам рассказывали его историю, водили по музеям. А потом, когда наконец началось обучение, я удивлялась, что процесс организован так неинтересно, и решила, что не буду здесь учиться.

Свое желание уйти из университета я ни с кем из преподавателей и с учебной частью не обсуждала, но и мне не задавали вопросы о моей успеваемости и пропусках.

Только один раз через старосту группы со мной пытались связаться, попросив написать куратору курса, почему я не хожу на пары. Но я никому ничего писать не стала, и больше меня не беспокоили.

Со своей группой я особенно не общалась; знаю, что ушла еще одна моя одногруппница.

Родители отнеслись к моему решению с пониманием; они согласны с тем, что нужно найти другой университет и другую специальность. Я родилась и выросла не в Москве и пока живу в общежитии, но уже нашла компанию, с которой буду снимать квартиру. Собираюсь подрабатывать и готовиться к поступлению, ведь мне придется заново сдавать ЕГЭ. Документы подам в СПбГУ и МГУ на географический факультет».

Николай

19 лет. Поступил в МГМСУ им. Евдокимова в 2015 году на факультет стоматологии. В 2017 году отчислен за неуплату

Преподаватели и студенты дали оценку своим вузам

«У меня в семье почти все врачи, и с 8-го класса я думал, что хочу продолжить традицию. Учился в профильном химико-биологическом классе, у нас было по восемь часов химии и биологии, но в 11-м классе эти предметы мне уже не очень нравились. Тогда же я увлекся фотографией и, выбирая между учебником и фотоаппаратом, часто выбирал второе. В итоге ЕГЭ сдал средне, заявления подал в Первый и Третий медицинские университеты, учиться пошел в Третий на платное отделение: год обучения обошелся моим родителям в 350 тысяч рублей.

В самом начале было интересно, но сложно. Мы ездили на пары в разные корпуса, а не как в школе сидели в одном здании. Сразу началась практика — выполняли обязанности санитаров в больнице. А когда пошли зачеты и контрольные, нам, первокурсникам, стало ясно, как сказываются реформы образования на учащихся.

По многим предметам нам сократили часы, а вот отчетности и всяких проверочных работ добавили, увеличив в два раза объем материала. Первую сессию я сдал хорошо, но во втором семестре интерес у меня пропал, к тому же мне не нравился контингент и поведение студентов.

Оказалось, что в медицинский идут люди, которые не обладают творческими задатками и в то же время не сильны в точных науках. Я ненавижу серость — с детства рисую, играю на гитаре и на фортепиано, пишу стихи, фотографирую и пытаюсь снимать кино. С однокурсниками мне скучно. Еще я понял, что не могу 12 часов в день учить анатомию, у меня не такой склад ума.

Зато мое увлечение фотографией переросло в нечто большее: с первого курса я постоянно фотографирую, причем только на пленку, сам проявляю, иногда снимаю по ночам.

Еще в апреле я решил уходить из вуза — не ушел сразу только из-за армии. Плату за обучение на втором курсе вовремя не внес и был отчислен. Сейчас у меня есть время до весеннего призыва, я съеду с квартиры, где прописан, буду снимать жилье, работать, а летом собираюсь поступать в Школу Родченко.

Новости родители восприняли вначале негативно — они люди консервативных взглядов; мама считает, что у человека должна быть профессия, и не верит, что фотограф тоже профессия, хотя сама она дизайнер. Сейчас они изменили мнение и хотят, чтобы я учился, любил свое дело и мог обеспечивать себя.

Работу я пока не нашел: думаю устроиться администратором в фотостудию, еще мне предложили работать в антикафе».

Иван

21 год. Поступил в МГТУ им. Баумана в 2013 году на факультет энергомашиностроения. Отчислился в 2017 году

«Я учился в физико-математическом лицее, у меня технический склад ума, родители сказали, что в Бауманку я поступлю легко, и я начал готовиться. Набрал 258 баллов за три экзамена ЕГЭ — по математике, физике и русскому языку — и попал на бюджет. Учиться именно на этом факультете не было моей мечтой, но вуз мне нравился.

У меня есть старший брат, он тоже учился в МГТУ на той же специальности и сейчас по ней работает. Но в какой-то я момент понял, что электромашиностроение мне неинтересно, уходил в академ. Второй раз уйти в академический отпуск, чтобы все обдумать, мне не дали — отчислили.

С преподавателями свое решение я не обсуждал — это мое решение, на которое повлиять никто не сможет.

Сейчас я занимаюсь продажей автозапчастей, работа мне нравится, и, кажется, она повлияла на решение выбрать другой институт — думаю через какое-то время продолжить образование в МАДИ. Родители были в шоке, конечно, но через какое-то время стали спокойнее.

Их, кстати, не пугает и мое желание отслужить год в армии — ведь это полезно для мужчины. Я бы хотел попасть в ВДВ или автомобильные войска — служба может мне пригодиться в дальнейшей профессии.

Возможно, через какое-то время я буду жалеть о том, что сейчас бросил учебу, но узнать об этом я точно пока не могу и менять ничего не буду».

Имена некоторых героев материала изменены.

Источник: https://daily.afisha.ru/cities/4466-monologi-razocharovannyh-pochemu-otchislyayutsya-moskovskie-studenty/

Студенческий бунт и академический этос

  • Студенты вдруг поняли, что у них не осталось пространства для маневра.
  • В Фейсбуке будет абсолютно все! Как только студенты понимают, что в их руках мощное оружие, в тот же момент возникает идеология публичности.
  • Основная задача администрации университета – сделать так, чтобы студенты не создавали проблем.
  • Группа молодых преподавателей, которые чувствуют, что не сделают карьеры в ближайшее время, полностью переходят в позицию комиссаров. И этот альянс со студентами уже смертелен для университетской бюрократии.
  • Студенты уже не бензин, который заливается в бензобак университета, не жертва, а «миноритарный акционер». Это шаг вперед!
  • От новой медийной угрозы защиты у университета нет. Как будет реагировать альянс профессоров и университетской администрации на новые формы медийной угрозы – это любопытная история.

Тамара Ляленкова: Кто главный в университете: студенты или преподаватели? Вопрос этот возник после проведения студентами протестной акции в одном из топовых московских университетов.

Подобные события, которые все чаще происходят в российских вузах, дают повод говорить о том, что в высшей школе начинают происходить изменения «снизу». Чего, кстати, не смогло добиться министерство образования за долгие годы реформ.

Почему студенты решаются на бунт, мы сегодня попробуем выяснить с главой соцкома студсовета НИУ ВШЭ Христофором Космидисом, деканом факультета социальных наук МВШСЭН Виктором Вахштайном и уполномоченным по правам студентов в Москве Дмитрием Овакимяном.

Тамара Ляленкова: Совсем недавно мы с Дмитрием Овакимяном говорили о том, что студенты редко проявляют общественную активность, если дело не касается их лично. Может быть, последние события показывают, что что-то сдвинулось?

Дмитрий Овакимян: Скорее нет, чем да. История с блокирующими оценками в Высшей школе экономики показывает, что активный протест произошел именно в день их принятия. Сами по себе блокирующие оценки очень болезненны: есть вероятность, что преподаватель сможет студента на контрольной просто взять и завалить.

Тамара Ляленкова: И дальше студент уже не сможет продолжать обучение по обычному учебному плану, сдавать экзамены, переходить на следующий курс и т.д.

Дмитрий Овакимян: Да.

​Протесты в НИУ ВШЭ

Тамара Ляленкова: Христофор, вы были в числе координаторов протеста. Действительно, студенты только в последний момент подключились, почувствовав опасность?

Преподаватели и студенты дали оценку своим вузам

Христофор Космидис: Мы об этом говорили, писали еще с лета, но все институты, представляющие студентов, за прошедшие полгода не удосужились сообщить им об изменениях. Тогда мы решили, что должны сами прийти на Ученый совет и выразить свое мнение.

К сожалению, у многих тогда была сессия, кто-то сдавал экзамены. И ректор предусмотрительно этот вопрос из повестки Ученого совета убрал, чтобы было время все обсудить. Однако большая часть обсуждений оставалась формальной, реального диалога не складывалось.

Поэтому мы решили собрать студентов снова.

Тамара Ляленкова: Я так понимаю, что обидело главным образом отношение к студентам, отсутствие обратной связи.

Складывается новая тенденция, когда студенты пытаются участвовать в учебном процессе и влиять на планы преподавателей.

Кто главный в университете? Опрос студентов Экономического университета имени Г.В. Плеханова

Тамара Ляленкова: Виктор, активное отношение современных студентов к учебному процессу может изменить университет изнутри?

Виктор Вахштайн: То, что мы слышали в опросе, демонстрирует, что не может. Риторика, которая в нем прозвучала, не имеет никакого отношения к студенческой самоорганизации, которую мы наблюдаем,

Администрация вуза пытается создать иллюзию того, что есть некоторые сообщества – преподавателей, администрации и студентов

например, в Высшей школе экономики. Когда несколько лет назад мы делали исследование с Павлом Степанцовым и Василием Кузьминовым так называемых политических режимов российских университетов, Павел предложил назвать его квазисообщностным режимом.

Это когда администрация вуза пытается создать иллюзию того, что есть некоторые сообщества – преподавателей, администрации и студентов. Ведь основная задача администрации университета – сделать так, чтобы студенты не создавали проблем. Вообще, здесь куда более интересная и сложная задача, с точки зрения исследования образования.

История с «Вышкой», на мой взгляд, глубоко позитивная не потому, что я на стороне студентов – я ни на чьей стороне в данном случае.

В последнее время мы наблюдаем довольно любопытные кейсы такого рода. Для социологии образования подобные режимы связаны с тем, что ВУЗ представляет собой пространство игры, причем стратегической, а иногда и силовой между тремя командами игроков.

Студенты, которые по своему составу тоже далеко не однородны: есть условно активисты, отличники-ботаники и те, кому все по барабану, таких всегда большинство. Специфика «Вышки» и «Шанинки» в том, что здесь активисты и ботаники – это одни и те же люди.

Тамара Ляленкова: В топовые университеты идут мотивированные активные ребята, и это дает потенциал для протеста…

Преподаватели и студенты дали оценку своим вузам

Виктор Вахштайн: И это только одна часть – почему происходят такого рода совпадения двух кластеров, которые обычно не смешиваются.

Плюс профессура, которая, на самом деле, еще менее однородна, потому что есть молодые профессора, которые борются за признание, есть те, кто только-только его получил, и есть те, кто уже, став ординарным профессором, может себе позволить все, что угодно.

И есть еще более внутренне неоднородная команда администрации, где присутствует, как правило, администрация уровня факультетов, школ, и ректорат. Внутри этих команд существуют серьезные конфликты, куда более острые, чем конфликты между командами

Интересно, что мы наблюдаем последнее время в лучших вузах – когда студенческая самоорганизация, которая усилилась благодаря Фейсбуку, Тelegram и возможностям коммуникации, входит в альянс с какой-то из команд преподавателей. В вузах, где более интенсивная подковерная политическая жизнь, это не администрация.

Студенты понимают, что у них есть группа поддержки среди молодой профессуры

Стандартная история старых вузов следующая – администрация, чтобы надавить на слишком активных профессоров, использует студенческие голоса для того, чтобы намекнуть: студенты вами недовольны, пора вас убирать. В вузах более драйвовых возникает альянс между молодыми преподавателями и студентами, которые попутно повышают ставки в собственной игре.

Читайте также:  Новый егэ по иностранному и рейтинг лучших для абитуриентов школ

Дальше все выглядит следующим образом (мы это видели на примере МГУ, «Вышки», РАНХиГС и еще ряда университетов, где протекает такого рода политическая жизнь) – группа молодых преподавателей, которая оказывается во многом ущемлена и чувствует, что не сделает карьеры в ближайшее время, полностью переходит в позицию комиссаров. Дальше идет интенсивное политическое взаимодействие со студентами. Студенты понимают, что у них есть группа поддержки среди молодой профессуры. И вот этот альянс уже смертелен для университетской бюрократии.

Тамара Ляленкова: Это, наверное, хорошая новость, Христофор?

Христофор Космидис: Если мы говорим про молодых преподавателей, то – да. Есть некоторые преподаватели, даже не молодые, которые выразили поддержку студентам.

Преподаватели и студенты дали оценку своим вузам

Дмитрий Овакимян: Мне кажется, что история с «Вышкой» показывает, что альянса молодых преподавателей и студентов не произошло. Потому что, во-первых, блокирующие ввели почти единогласно.

Второе: инициатива введения блокирующих оценок шла не от администрации. Администрация оставалась историческим противником этой практики. Сейчас, наоборот, преподаватели победили в вопросе с блокирующими и вошли в альянс с администрацией.

И тут произошел другой перегиб: студенты вдруг поняли, что у них не осталось пространства для маневра.

Тамара Ляленкова: Может быть, сказывается поколенческий разлом, потому что часть преподавателей еще несет груз советских времен? В то время как у студентов совершенно иное, новое мироощущение, другие ценности.

Дмитрий Овакимян: Нет, это не поколенческий разлом точно. «Вышка» очень быстро растет: увеличивается прием абитуриентов. А университет

Возможности для отсева уменьшаются, качество диплома падает

всегда был элитным вузом, построенным на жестком отсеве внутри университета. Но возможности для отсева постепенно уменьшаются, качество диплома падает. И нужно было ввести какой-то барьер, который будет регулировать качество диплома выпускника.

К сожалению, ничего лучшего не придумали, как ввести блокирующую оценку. Это, по большому счету, шаг назад – не креативное решение, как нам улучшить образование, а самый простой вариант, который пришел в голову.

Проблема в том, что никто не сидел и не думал о том, как нам повысить качество образования.

Тамара Ляленкова: Однако существуют другие образовательные системы, эффективно регулирующие эти проблемы. Об этом рассказал Эндрю Вахтель, президент Американского университета в Центральной Азии.

Эндрю Вахтель: Самое главное в американских университетах – у студентов гораздо больше свободы, они сами выбирают предметы. И у них гораздо больше информации о том, кто преподает.

Если кто-то капризно преподает или странно относится к студентам, его предметы просто не будут слушать. А если не будут слушать, в конце концов, у этого человека не будет студентов, и у него не будет работы.

Я читал про

Если кто-то капризно преподает или странно относится к студентам, его предметы просто не будут слушать

одного профессора, который якобы провалил всю группу. В Штатах это было бы абсолютно невозможно. Если все студенты проваливаются – это вина профессора, который не умеет преподавать.

Во всех университетах США в конце семестра студент дает отзывы. Следующее поколение студентов читает эти отзывы, особенно, в тех предметах, где у них есть выбор, и они «голосуют ногами». Если они считают, что кто-то плохо преподает или слишком строго относится к студентам, они просто на него не ходят.

Тамара Ляленкова: Так все вроде бы просто устроено. Но в России остается традиция государственного университета, достаточно авторитарного с самого его основания. Может быть, именно студенты смогут это поменять?

Виктор Вахштайн: Меня больше интересует, как будет выстраиваться в этой ситуации политическая диспозиция.

На самом деле, когда один из деканов говорит, что студенты – «миноритарные акционеры» и они не имеют права голоса, надо все-таки серьезно разобраться с тем, что такое миноритарные акционеры (у миноритарных акционеров есть акции).

Во-вторых, все-таки хорошо, что студентов признали акционерами. Они уже не бензин, который заливается в бензобак университета, не жертва, а миноритарный акционер. Это шаг вперед!

Тамара Ляленкова: Много интересного прозвучало по поводу студентов, и эти высказывания отражают отношение некоторой части преподавателей к студентам. Цитирую по интернет-изданию The Vyshka: «здесь сидят неравные люди», «университет – это дом профессоров и преподавателей».

Виктор Вахштайн: А теперь смотрите, что произошло. Люди записали цитаты и, ратуя за публичность, выложили их в Фейсбук. На самом деле, университетская система великолепно переваривает скандирование в аудиториях, на лестничных клетках и т.д.

Но как только это попадает в публичное пространство, в ту же секунду начинается очень серьезное движение.

Преподаватели что, этого не понимают? В Фейсбуке будет абсолютно все! Студенты ВШЭ не дебилы, как только они понимают, что в их руках мощное оружие, в тот же момент возникает идеология публичности.

Идеология публичности – точно такая же разменная политическая монета

Идеология публичности – точно такая же разменная политическая монета. Но идеология публичности была сформулирована как раз теми самыми молодыми преподавателями, которые говорили: «А что это они вам так непублично оценки-то выставляют? А давайте-ка все в Фейсбук. И ваши отзывы тоже». И в этот момент университет оказывается изнутри почти блокирован.

Потому что от новой медийной угрозы нормальной защиты у университета нет. Как будет реагировать альянс профессоров и университетской администрации на новые формы медийной угрозы – это любопытная история.

Но пока что единственный серьезный рычаг, дружелюбно подброшенный не укорененной профессурой своим партнерам по политическому альянсу, – это та самая винтовка с оптическим прицелом, которая сейчас бьет по площадям.

Тамара Ляленкова: Я понимаю, что преподавательская история сама по себе интересна, но мне кажется, что преподаватели не настолько манипулирует студенческим мнением. Студенты сами понимают сильные и слабые места в образовании.

  • Должны ли студенты влиять на учебный процесс? Опрос студентов Российского государственного гуманитарного университета
  • Тамара Ляленкова: Студенты разных университетов проявляют разную степень лояльности…
  • Дмитрий Овакимян: Я думаю, что одни студенты ничего сделать не смогут. Если говорить про изменения в университете, то должны быть

Одни студенты ничего сделать не смогут

органы, которые воспримут запрос студентов. Система должна быть гибкой, способной меняться. Во-вторых, как минимум, должна присутствовать поддержка преподавателей, потому что если этого не произойдет, то некому будет давить на администрацию, обсуждать проблему на ученом совете.

Тамара Ляленкова: А нет ли здесь опасности? Когда активные хорошие студенты пытаются повлиять на учебный процесс, возникает иллюзия, что в вузе неблагополучно.

Тогда как в слабых университетах, куда поступают за формальным дипломом, ничего не происходит, и кажется, что все там благополучно.

И именно они останутся в остатке, как показатели академического прекрасного сосуществования.

Виктор Вахштайн: Слишком мало таких прецедентов. Немножко ВШЭ и бунт в МГУ 8 лет назад – все! И это как раз показатель того, что там все нормально.

Я абсолютно уверен, система Высшей школы экономики, как система предельно гибких альянсов, система, в которой акционеры могут создавать блокирующие и полублокирующие пакеты, решит внутренние проблемы за счет того, что там есть налаженный контур обратной связи, и один из них – скандирование студентов. Это как раз хороший позитивный пример.

Потому что в тот момент, когда возникают такого рода ситуации, начинают создаваться механизмы взаимодействия. Дальше всегда кто-то окажется в выигрыше, а кто-то вылетит.

Дмитрий Овакимян: То, что сейчас происходит, не ново. Во-первых, это определенная волновая история – такое уже было в 2011-2012 году в МГУ.

Сейчас то же происходит и в других университетах – фан-зона в МГУ, протесты в Тимирязевке. В Тимирязевке, кстати, очень большое количество протестов, но на них никто не обращает внимания. В РГГУ своя движуха происходит.

То есть это волновое явление. Во-вторых, сказывается определенное течение времени и информационных технологий.

Тамара Ляленкова: Получается, что главным образом на рост активности студентов влияют технологии – когда проблемы выносятся в публичное пространство, которое в свою очередь, возможно, изменит отношение к ним.

Источник: https://www.svoboda.org/a/29656257.html

«Его дважды в наручниках из универа выводили»: истории бывших и нынешних студентов о том, как дают и берут взятки в вузах

Студенческие годы запоминаются многим не только выживанием на мизерную стипендию, но и весьма сомнительными попытками закрыть сессию при помощи взяток — коррупционного преступления, за которое наказание может постигнуть как дающего, так и принимающего «дары».

Кто-то за проставленный экзамен готов покупать землю, а кто-то отделывается стандартным набором из коньяка и конфет. Чтобы выяснить, насколько коррупционная зараза распространена в Саратове, мы пообщались с теми, кто уже отучился в местных вузах и с теми, кто учится сейчас.

Стоит отметить, что три человека, которые получают высшее образование в настоящее время, побоялись общаться с журналистами. Студенты переживают, что их могут вычислить и отчислить.

Владимир, 29 лет 

— Учился я на аграрной специальности в одном из саратовских вузов. Деньгами почти никто из преподов не брал. Побаивались, наверно. Вот физрук не боялся, писал на бумажке необходимую сумму, студенты потом приносили. А так вообще был у нас принцип «помочь кафедре», по которому всё решалось.

Например, ставили экзамен за землю. То есть, нужно было в мешках принести землю. Помню, с другом на двоих тащили на кафедру 40 кг земли, которую купили. Кто-то краску покупал на нужды кафедры. Бумага «Снегурочка» была самой ходовой.

Еще такая тема была — это покупка методичек у преподавателей. Завкафедрой напишет методичку, а потом все её покупают. Большинство экзаменов я сдавал сам. Пытался договориться, только если совсем не получалось освоить предмет. Самое сложное было сдавать у пожилых преподов. Они наиболее принципиальные.

Один мужик брал деньгами, но его дважды в наручниках из универа выводили. И каждый раз отпускали, он продолжал работать.

Была у нас еще одна преподавательница. На первую пару пришла и сразу сказала: «Ко мне с деньгами даже не подходите. Только сунетесь — отчислю сразу». В конце семестра она всем дала прейскурант. И неважно, отличник ты или нет. Люди приходили и отдавали ей деньги.

Евгений, 23 года

— Пару лет назад окончил гуманитарное направление в саратовском вузе. Во время учебы мне не приходилось давать преподавателям «вознаграждения».

Один раз попытался получить таким образом зачет по физре, потому что весь семестр не ходил на занятия. Но преподаватель «подарок» не приняла и попросила просто написать рефераты.

Сейчас учусь в университете в Санкт-Петербурге, у нас тут нет никаких вознаграждений.

У подруги в саратовском вузе была драматичная история. За один зачет преподаватель у каждого студента потребовал 25 тысяч рублей, иначе якобы сдать было невозможно. Однако у одного студента он попросил не 25 тысяч, а больше. Парню это не понравилось, он записал разговор на диктофон и отнес в деканат. Начались разбирательства. Итог — препода посадили на три года.

Преподаватели и студенты дали оценку своим вузам

Алексей, 25 лет

— Несколько лет назад я получил диплом бакалавра саратовского вуза. На первом курсе в первом семестре нам поставили пары по матанализу. Предмет был сложный, тем более математика не была профильной в моем направлении обучения. В течение семестра нужно было написать несколько контрольных. Без оценки по ним до экзамена не допускали.

Через ребят со старших курсов мы узнали, что оценку и за контрольные, и за экзамены можно получить за вознаграждение — не менее трех тысяч рублей за экзамен на «удовлетворительно».

Кому-то пришлось принести 6 тысяч рублей (это если нужно было получить отметку еще и за контрольные). Ходили слухи, что за вознаграждение можно было получить и положительную оценку.

Но я такого не встречал, за вознаграждение ставили только тройку.

Примечательно, что вознаграждение преподаватель получал только через родителей. Сам студент подойти с «подарком» не мог. В общем, спустя несколько неудачных попыток сдачи экзамена я решил договориться. Моя бабушка сходила к преподавателю.

О чем они говорили и как договаривались, я уже не помню. Но в результате «тройку» я получил.

Насколько знаю, не менее 10 человек с моего потока отправляли родителей с «подарком» к преподавателю. Намеренно деньги у нас никто не выпрашивал.

Александра, 24 года 

— Я окончила гуманитарное направление в одном из главных вузов Саратовской области. Учиться было несложно, но напрягали пары по физкультуре. Ходить на них не хотелось совсем.

Еще на первом курсе старшие студенты подсказали, что получить зачет по физре очень просто — нужно лишь дать преподавателю небольшое вознаграждение.

Стоит отметить, что вознаграждение требовалось действительно небольшое — всего одна тысяча рублей.

Так как пары по физре всегда были либо с 8 утра, либо с 15:30 и до 5 часов вечера, вопрос ходить на них или нет даже не стоял. Поспать подольше или уйти пораньше хотелось почти каждому, кроме 5-7 человек из потока (на потоке было 40 человек). Так, в конце семестра мы приходили проставлять зачет. В назначенный час подходили студенты нескольких факультетов.

Возле кабинета преподавателя выстраивалась огромная очередь. Все стояли возле двери, а в кабинет заходили по одному. Естественно, у каждого в зачетке лежало вознаграждение. Заходишь в кабинет, преподаватель смотрит в журнал посещений и говорит: «Ну что же вы совсем не ходили на занятия? Ох, как нехорошо.

Обещайте, что в следующем семестре обязательно будете ходить».

В этот момент обычно стоишь, киваешь головой и клятвенно обещаешь ходить на физру в следующем семестре. Ну и деньги отдаешь.

Конечно, в следующем семестре всё повторяется.

Был еще один смешной и нелепый момент со сдачей зачета по высшей математике. На первом курсе у гуманитариев зачем-то поставили пары по «матану» (математический анализ — прим. ред.). Всей группой мы пришли на первую лекцию, ужаснулись от интегралов и прочих страшных вещей, и больше не приходили. Пары посещали только 3 девочки-отличницы, хотя и это им в итоге не помогло.

Когда пришло время зачета, мы решили подкупить преподавателя. Всем потоком скинулись и накупили цветов, конфет, шампанского. А когда попытались подарить преподу, она демонстративно отказалась, сказала, что ей ничего от нас не нужно и что все будут сдавать сами.

Сложно передать наши ощущения в тот момент. Конечно, зачет не сдал никто. Даже девочки-отличницы. Списать было нереально. Не помню с какой попытки, но мы все же сдали. Точнее, аккуратно списали. Зачем нужно было так издеваться над нами, так никто и не понял.

Преподаватели и студенты дали оценку своим вузам

Полина, 19 лет

— Сейчас я учусь на юридическом направлении на втором курсе вуза. Лично мне пока не приходилось платить за зачеты или экзамены, хотя преподаватели намекали, что сдать якобы будет очень сложно. Все равно приходила и сдавала сама. Принципиально не хочу спонсировать кого-то.

Есть у нас такие ребята, которые весь семестр вообще не появляются на парах, а потом чудесным образом закрывают сессию. Я, конечно, ни на что не намекаю, но… Наверно, они просто гении.

О том, чтобы из нашей группы кто-то платил деньги, я не слышала. Иногда просто могут принести понравившемуся преподу бутылку вина и коробку конфет. Но это уже после сдачи экзамена, чтобы никто не заподозрил что-то плохое. И это не вознаграждение за оценку, а всего лишь благодарность за интересные пары.

Дмитрий, 46 лет

— Я учился на заочке в экономе в 90-е годы. Когда мы приезжали на сессию, никто не был готов к сдаче. Никто ничего не знал. На зачет по математике все приносили подарки, кто что мог. Приносили и в открытую ставили на стол. Тогда же вообще беспредел был.

Потом препод выбирала подарки, которые ей понравились. И тот человек, чей подарок ей пришелся по душе, получал зачет. А остальные шли на пересдачу. Я привозил хорошие коньяки, и всегда получал зачет.

С английским была похожая история. Тоже привозил коньяк, ставил на стол. Нёс всякую пургу, извинялся перед преподом. Препод понимала ситуацию и ставила зачет. Но и коньяк тоже забирала.

Источник: https://nversia.ru/news/ego-dvazhdy-v-naruchnikah-iz-univera-vyvodili-istorii-byvshih-i-nyneshnih-studentov-o-tom-kak-dayut-i-berut-vzyatki-v-vuzah/

Вирус подействовал на образование

Коронавирус отправил по домам российских студентов и школьников, а преподавателей заставил искать новые формы общения с аудиторией.

В московских школах, например, планируют для удаленного обучения использовать одну из имеющихся образовательных онлайн-платформ, при этом руководители учебных заведений не исключают дополнительные уроки по Skype и занятия для отстающих, «когда все закончится».

В вузах также отказываются от очных занятий, отмечая, что в ходе дистанционного обучения, возможно, придется обеспечить связь студентов по телефону с преподавателем, «если возникли какие-то вопросы».

«Возможно, преподаватели будут читать лекции по скайпу»

В понедельник ректоры большинства крупных вузов России подписали приказы, разрешающие студентам перейти на дистанционное обучение. Накануне, в воскресенье, Министерство науки и высшего образования рекомендовало организовать такое обучение в целях профилактики коронавируса.

Так, в МГТУ имени Баумана с 17 марта ввели неделю каникул, а с 23 марта вуз переходит на дистанционное образование. МГИМО объявил в общежитиях двухнедельный карантин. До пятницы иногородние студенты должны покинуть жилища и отправиться на родину, рассказали “Ъ” учащиеся.

До воскресенья в вузе введены «технические каникулы», после которых студентов также переведут на дистанционное обучение. Обучаться из дома разрешили и студентам МГУ имени Ломоносова.

В вузах не смогли оперативно ответить на вопросы “Ъ”, каким образом будет организован этот процесс.

«У вуза есть электронная платформа, там около 800 курсов, понятно, что это покрывает не все программы,— пояснил “Ъ” Виктор Гришин, ректор РЭУ имени Плеханова, где учебный процесс стал дистанционным до 21 марта.— У нас на дистанционном училось до тысячи человек до сих пор (в вузе и подведомственных учреждениях обучается около 20 тыс. человек.

Читайте также:  Школьникам помогут найти идеал рабочего места

“Ъ”), технология освоена». Студенты, говорит ректор, перейдут на самостоятельное обучение «со связью по телефону с преподавателем, если возникли какие-то вопросы»: «Возможно, преподаватели будут читать лекции по скайпу. Во вторник мы поймем, как это на деле организовать».

В РАНХиГС свободное посещение ввели до среды, а с 19 марта по 12 мая все студенты будут переведены на дистанционное обучение (исключение — преддипломная практика). Как сообщили “Ъ” в пресс-службе вуза, преподаватели «загрузят учебно-методические материалы в электронную систему», а при необходимости адаптируют для этого программы.

Ограничения по посещаемости ввели и другие столичные вузы. Студентка 4-го курса Дипакадемии (учреждена МИДом) рассказала “Ъ”, что учащихся уведомили о карантине до 2 апреля. «Но при этом в письме сообщается, что «экзаменационная сессия будет проходить в сроки по расписанию»,— недоумевает она.

— То есть нашему курсу все равно придется ходить в вуз на этой и следующих двух неделях». С 17 по 29 марта отменяется очное посещение лекций и в медуниверситете имени Пирогова. Со вторника и до конца учебного года учиться удаленно будут и студенты ВШЭ.

Региональные вузы также отказываются от очных занятий. В частности, речь идет о Петербургском политехническом университете, РГПУ имени Герцена и ИТМО. СПбГУ и ЛГУ имени Пушкина перевели на онлайн-образование несколько своих факультетов.

На дистанционное обучение перешли нижегородские педагогический университет имени Минина и лингвистический университет имени Добролюбова, Приволжский медуниверситет и университет имени Лобачевского. В регионах Сибири большинство крупных учебных учреждений также переходят на дистанционный режим обучения.

Он действует, например, в Новосибирском госуниверситете и Новосибирском техническом университете, Сибирском и Дальневосточном федеральном университетах, Омском педуниверситете и во всех вузах Барнаула.

«Закрытие школ означает не дополнительные каникулы»

В понедельник мэр Москвы Сергей Собянин заявил, что с 21 марта до 12 апреля будут закрыты государственные общеобразовательные и спортивные школы, а также учреждения дополнительного образования.

«Прошу родителей, дети которых не посещают школы, не допускать их появления в торговых центрах, парках и других общественных местах,— написал он в личном блоге.— Закрытие школ означает не дополнительные каникулы, а добровольную самоизоляцию на дому». До этого момента в школах действует «режим свободного посещения».

Отметим, во многих столичных школах на следующей неделе по расписанию должны начаться каникулы (обычно продолжаются до 1 апреля). Однако руководство школ зачастую не понимает, необходимо ли обеспечивать дистанционное обучение всех учеников уже в начале апреля.

«С 1 апреля мы будем проводить дистанционные занятия»,— заявила “Ъ” директор одной из московских школ. В мэрии “Ъ” разъяснили, что, несмотря на закрытие школ, дети будут учиться из дома.

Каким образом будет проводиться удаленное обучение, также понятно далеко не всем преподавателям.

Директора нескольких столичных школ заявили “Ъ”, что планируют организовывать процесс с помощью сервиса «Московская электронная школа». Оценки за домашние задания появятся в электронном журнале. В ряде школ, выяснил “Ъ”, дополнительно будут проводить уроки по скайпу.

Как проверять добросовестность школьников, чтобы они не списали ответы из интернета, пока не ясно. «Мы впервые в такой ситуации,— вздыхает одна из учителей.— И раньше занимались с некоторыми ребятами по скайпу, но нет схемы одновременного подключения сразу десяти человек к уроку».

«Будем организовывать дополнительные уроки для отстающих, когда это все закончится»,— добавляет другой директор.

В ряде столичных школ в понедельник не явилось на занятия не более десятка учеников (в основном младшеклассники), в других было пусто в классах (так, директор школы в ЦАО заявил “Ъ”, что недосчитался 60% учащихся). «Некоторые родители поставили уведомление в электронном журнале, что дети не придут,— рассказывает один преподаватель.— Но, узнав, что большинство пришли, пишут, что завтра все же приведут детей».

Двухнедельные каникулы досрочно введены для школьников Кузбасса, а также Воронежской и Тамбовской областей. В Приморье же из дома будут заниматься только те школьники, которые недавно вернулись из-за границы или имеют симптомы вирусных заболеваний.

Сопредседатель профсоюза «Учитель» Всеволод Луховицкий обращает внимание “Ъ”, что на учителей многократно возрастет нагрузка: они будут вынуждены помимо основных занятий, которые не везде отменены, давать задания и проверять их у учеников на дистанционном обучении. «Кроме того, дистанционно можно преподавать не все дисциплины,— заявил “Ъ” господин Луховицкий.— В неоднозначной ситуации оказались сами родители: если при введении карантина родителю положен больничный, то в такой ситуации школьники останутся без контроля».

Перевести студентов на дистанционное обучение будет трудно тем вузам, которые не практикуют обычно такую форму образования, говорит директор Центра трансформации образования бизнес-школы «Сколково» Ольга Назайкинская. В основном это характерно для региональных вузов, но и в столице не у всех учебных заведений есть соответствующие программы.

«Онлайн курсы — это не просто записанная лекция,— говорит госпожа Назайкинская.— Необходимо еще проработать систему вопросов, разработать специальные задания». Еще одна проблема, с которой могут столкнуться вузы: отсутствие нормативных документов для расчета оплаты преподавателям такого труда.

Сейчас же во многих вузах большая часть зарплаты рассчитывается из аудиторной нагрузки, обращает внимание Ольга Назайкинская.

Анна Васильева, Валерия Мишина, Александр Черных, Елизавета Ламова; корреспондентская сеть “Ъ”

Преподаватели и студенты дали оценку своим вузам

Читать далее

Источник: https://www.kommersant.ru/doc/4291108

Преподаватели рассказали, почему студенты дают взятки

По результатам анкетирования общий индекс восприятия коррупции в 12 вузах составил 4,75 балов из 5 возможных.

Руководитель территориального департамента Агентства по г.Нур-Султан, а также проектного офиса «Астана-адалдык аланы» Жазира Жылкышиева рассказала на брифинге о результатах работы по профилактике коррупции в сфере образования, сообщает Zakon.kz.

— Сегодня по всей республике аналогичными проектными офисами «Адалдық алаңы» пропагандируются принципы честности и добропорядочности. Повсеместно открываются магазины честности, которые работают без продавцов. Любой желающий может взять товар и положить определенную сумму в специальные кассы, взаимодействуя при этом только с собственной совестью, — сказала она.

  • Подобные магазины открыты во всех вузах столицы.

— Мы уверены, что подобным способом в молодых людях будут воспитываться правильные и адекватные человеческие качества, — сказала Жылкышиева.

  1. Руководитель департамента отметила, что важно понимать, насколько принимаемые меры воспринимаются студентами и имеют ли положительный эффект.
  2. В связи с этим в апреле в крупных вузах столицы был проведен анонимный опрос студентов и преподавателей на предмет наличия коррупционных взаимоотношений.

По результатам анкетирования общий индекс восприятия коррупции в 12 вузах составил 4,75 балов из 5 возможных, где 1 – отрицательное значение (неудовлетворительно, очень плохо) 5 – максимальная положительная оценка — отлично. Кроме того, из опрошенных респондентов 87,6% никогда не сталкивались с недобросовестными практиками (взятки, подарки, личные связи), только 6,3 % ответили положительно, 7,1% отказались отвечать.

  • 71,3% опрошенных студентов указали, что академическая честность является нормой для их университета.

— В целом результаты социологического исследования показывают положительную динамику всеобщего неприятия коррупции и вовлеченность большинства студентов в процесс опроса. Так на вопрос об ассоциации с понятием «коррупция» подавляющее большинство выбрали вариант ответа, что это «зло», с которым обязательно нужно бороться», — отметила Жылкышиева.

  1. Но вместе с тем 26% студентов ответили, что это обычное явление, с которым бороться бесполезно.
  2. В вопросе о понятии «коррупции в вузе» все респонденты сошлись во мнении, что это чревато выпуском неквалифицированных специалистов.
  3. 13,5% преподавателей также отметили, что коррупция порождает непрофессионализм преподавателей.
  4. Анкетирование показало, что студенты оценивают уровень коррупции в вуз как «средний» и «довольно высокий».
  5. В то время как преподаватели считают этот уровень «средним» и «низким».

— Основные причины, по которым возникают подобные факты, по мнению студентов это — низкая заработная плата преподавателей, отсутствие надлежащего контроля со стороны руководства вуза/Министерства образования и науки РК, недстаточная антикоррупционная культура и безнаказанность.

Преподаватели основными факторами возникновения коррупции также считают низкую заработную плату (35%) и безнаказанность (17%), — пояснила глава департамента.

Вместе с тем студенты университета Туран-Астана, КАЗУТБ, университета «Астана» и КАЗАТУ отметили высокую вероятность приобретения дипломов.Студенты Медицинского университета выбрали свой вариант ответа, где изложены иные рисковые процедуры (20%).

  • Ответы преподавателей также указали на вышеперечисленные риски.
  • Опрос показал, что основные причины, подталкивающие студентов давать взятки это — нежелание студента учить предмет, ненадобность знаний по предмету и низкий уровень преподавания предмета, его «неинтересность».
  • К тому же результаты опроса в Медицинском университете, университете Астана и КАЗУТБ показали, что преподаватели часто занимаются вымогательством (12%, 14% и 37% соответственно).
  • Вместе с тем, основные причины по которым взятки берут преподаватели, по мнению тех же самых педагогов это — низкие заработные платы и низкие моральные качества.

Большинство студентов сошлись во мнении, что инициаторами взяток являются обе стороны. Но также ответ, что сама система отношений (среда) подталкивает на такие факты, тоже имеет место быть.

Однако преподаватели часто указывали и на то, что их провоцируют сами студенты (15%). На вопрос о том, какую взятку давали студенты, сумма варьируется до 20 тысяч тенге.

Выбирая верный метод противодействия коррупции в вузе студенты разошлись во мнениях.

По мнению одних, нужно законодательно закрепить меру ответственности за получение взятки. Другие высказались о повышении заработных плат.

  1. Третьи считают, что введение коррупционного рейтинга вузов окажет влияние на существующее положение дел.
  2. Также студенты посчитали нужным принятие кодексов этического поведения преподавателей и студентов, обеспечение прозрачности принятия управленческих решений, включая распределения финансирования и прочее.

Преподаватели же посчитали лишь два верных метода – это повышение заработных плат и определение ответственности за получение взяток.

Подавляющее большинство респондентов, как студентов, так и преподавателей, выказали готовность участия в мероприятиях по противодействию коррупции – более 50%.

Вся важная информация о коронавирусе в Казахстане публикуется в telegram канале «zakon.kz». Подписывайтесь!

Источник: https://www.zakon.kz/4966427-chto-dumayut-studenty-i-prepodavateli.html

Нам там не место

В лицеях и гимназиях нас подготовили почти ко всему: ЕГЭ, ДВИ (дополнительные вступительные испытания), перечневые олимпиады, олимпиады всероссийские и международные.

Непрерывная интеллектуальная деятельность, амбиции, знания, бессонные ночи.

Было тяжело, но мы видели перед собой ясную цель — ​поступление в избранный, престижный, непременно «топовый» вуз — ​и трудности на пути к этой цели были нам втайне приятны.

В лицеях и гимназиях нас не подготовили только к болезненному разочарованию, случившемуся с нами после выпуска. Задолго до первой сессии или по просьбам родителей дотерпев до конца первого курса, мы, олимпиадники, стобалльники и медалисты, забрали документы из тех самых избранных, престижных и непременно «топовых» вузов.

Это случилось и со мной, и с моими близкими друзьями. Мы выбрали разные университеты, но чувства разделяем общие. Мы просто не можем найти себе место в выбранном университете или не можем найти университет, в котором для нас было бы место.

«Когда я пришла в лицей, я была абсолютно «голой». Я не знала совсем ничего, только какие-то базовые вещи. В лицее я научилась думать по-другому. Я очень сильно изменилась, для меня открылся новый мир, в котором мне было очень хорошо. Я ожидала, что в вузе меня ждет такой же переворот сознания. Но этого не случилось». (Геля, многократный победитель олимпиад, ушла из НИУ ВШЭ)

Университетская действительность, по контрасту с действительностью лицейской, показалась нам серой. Мы вдруг осознали, что все самое лучшее уже произошло с нами в школе. Мы словно уже пережили пик нашего интеллектуального развития и теперь оказались в тупике.

На лекциях и семинарах мы больше не чувствовали своей принадлежности к процессу «добычи» знаний, одногруппники из коллег превратились в малознакомых соседей по парте, а любимые дисциплины перестали вызывать прежний восторг. Все казалось нам уже слышанным, пройденным и выглядело как жалкий отголосок яркой школьной деятельности.

Мы привыкли к активной работе на семинарах, где в дискуссии хотел участвовать каждый и в споре рождалась истина. Мы привыкли к преподавателям, которые «жили» своим предметом и «заражали» нас своей воодушевленностью. Мы привыкли к интенсивной учебе, где каждый день приходилось в той или иной форме доказывать свой прогресс.

Мы не привыкли учиться по шаблону, вписывать себя в рамки одного учебника и «зазубривать» информацию только для того, чтобы сдать экзамен. Мы не привыкли к «невовлеченности» студентов и педагогов в образовательный процесс.

«С первым вузом у меня не сложилось. Учеба была построена странно и распределена неравномерно. Многие предметы были совсем не нужны или повторяли друг друга. Преподаватель мог прийти на занятие и спросить, что он сейчас ведет. По большинству предметов мы читали только учебники.

Семинары чаще всего проходили в форме докладов — ​можно было получить нормальную оценку на зачете, не зная ничего, кроме текста своего доклада. Важные предметы проходили без экзаменов и давались неоправданно легко. Я не чувствовала никакого развития. Мне казалось, что я постоянно деградирую».

(Саша, призер Всероссийской олимпиады, ушла из МГИМО)

В лицеях и гимназиях нас научили нести ответственность за свой выбор. Осознав свою неудовлетворенность, мы начали усердно рефлексировать и искать причины разочарования.

«Возможно, причина не в том, что я выбрала неправильный факультет или неподходящее учебное заведение. Проблема в том, что университетские знания не меняют меня, а лишь накладываются на фундаментальные лицейские». (Геля, ушла из НИУ ВШЭ)

Но неужели именно такие чувства должно вызывать высшее образование? Если вузы в своем нынешнем состоянии не могут оправдать вложенные в поступление усилия и удовлетворить наши амбиции, то под сомнением оказывается и необходимость в высшем образовании вообще.

В лицеях и гимназиях мы поверили в модель классического (гумбольдтовского) университета. Он задумывался как элитарное место, в которое попадал очень небольшой процент населения.

На основе этой модели и были созданы нынешние ведущие российские школы. Порог вхождения в вуз сейчас, напротив, резко снизился.

Массовый университет не в силах удовлетворить потребности выпускников «гумбольдтовских» школ и дать нам то окружение, которое так нравилось нам в лицее.

«Я не удовлетворен своим вузом. Я скучаю по лицею, по вечной конкуренции ума и амбиций. Картина, которую я наблюдаю каждый день в своем университете, комична до боли. Сплошная карикатура.

Дело не только в качестве обучения, но и в общей атмосфере полной умственной разрухи. Лучшие школы страны подразумевали набор туда исключительно умных и настроенных ребят.

Общий интеллектуальный уровень вуза же сейчас так понизился, что никакого желания оставаться там нет». (Семен, окончил лицей № 1535)

Современная университетская среда с ее немотивированными преподавателями и студентами, устаревшими и «сухими» учебными программами вызывает у нас отторжение. Мы чувствуем себя лишними в этом образовательном звене.

И, быть может, это характеризует не нас, а ту среду, которая сделала нас такими? Может, мы — ​«лишние», потому что невыгодны и неудобны этой среде? «Лишний человек не знает, что ему надо, что ему хочется, но он твердо знает, что ему не надо, что ему не хочется того, чем так горда и довольна сытая посредственность». (В.Г. Белинский)

Мы не хотим выступать в роли обвинителей этой системы. Мы просто очень растеряны и хотим найти ответы на закономерные вопросы. Это наше желание зачастую вызывает непонимание у взрослых. Наши родители, люди другого поколения, воспринимают эту тенденцию как патологию и губительную эпидемию.

Мы, безусловно, отличаемся от вас. Наши ожидания и требования выше. Мы знаем, что можем получить лучшее, и поэтому не удовлетворяемся посредственным. При этом мы хуже вас справляемся с неожиданными неудачами и разочарованиями, мы не хотим ждать и терпеть. Мы верим, что в постоянном стремлении к лучшему и рождается удовлетворение, но забываем, что удовлетворение невозможно без смирения.

В лицеях и гимназиях нас научили искать выход из трудных ситуаций. Таким выходом стал для нас gap year* и самообразование.

Мы сделали остановку в учебной деятельности, поставили «пробел» в нашей биографии и теперь заполняем этот пропуск самостоятельно.

Этот год нужен нам, чтобы забыть, как хорошо было в школе, снова заскучать по учебе и свыкнуться с тем, что открывать новое теперь будут не нам, а мы сами себе.

А что потом? Многие из наших старших «лицейских друзей» уже пережили этот этап, и их опыт особенно важен для нас.

«У меня тоже был сильный диссонанс. Университет, он в каком-то смысле похож на вокзал. Вы все едете в каком-то направлении и ненадолго встретились. Главное в этом вокзальном беспорядке — ​не потерять себя». (Настя, призер Всероссийской олимпиады, МГУ)

Мы не знаем, что будет потом. Пока мы стоим на перроне, ждем свой поезд и стараемся не потерять себя и друг друга в этой вокзальной суете.

Анна Кулакова, 18 лет, ушла из МГУ

*Gap year — ​год, свободный от учебы и посвященный путешествиям, волонтерской работе и т.п

Источник: https://novayagazeta.ru/articles/2019/06/09/80831-nam-tam-ne-mesto

Ссылка на основную публикацию