Чужие дети: как учатся мигранты и беженцы

Москва, 7 августа. Маленький неприметный подвальчик двухэтажного здания на Долгоруковской улице недалеко от станции метро «Новослободская». Невзрачная черная дверь. Белый лист формата А4, аккуратно приклеенный на прозрачный скотч. На нем надпись: «Центр адаптации и обучения детей беженцев».

А сверху красным карандашом кто-то из детей пририсовал цветочек. Сегодня здесь никого нет – летние каникулы. А с сентября по май тут кипит жизнь. В маленьком подвальчике собираются волонтеры и проводят для детей беженцев и мигрантов занятия по русскому языку, математике и английскому.

alt

Узнай стоимость своей работы

Бесплатная оценка заказа!

Оценим за полчаса!

Они здесь не работают – помогают. Безвозмездно.

Сегодня в центр ходят 73 ребенка из Афганистана, Конго, Сирии, Украины и Узбекистана. Занимаются с ними 57 волонтеров — людей самых разных возрастов и профессий. Появился центр адаптации и обучения детей беженцев и вынужденных переселенцев в 1996-м году.

Тогда, в разгар военных действий в Чечне, в Москву хлынул поток беженцев. В то время распоряжением мэра в Москве было запрещено принимать в школы детей без регистрации, и группа московских студентов взялась помочь детям не отстать от своих сверстников.

С тех пор стены этого помещения повидали многое: и слезы, и смех, и победы, и разочарования. Многие из детей, пришедших сюда в далеком 1996-м году, уже давно закончили учебу и сами стали волонтерами. В маленьком, но уютном помещении, которое для большинства ребят уже стало вторым домом, центр адаптации находится уже почти 20 лет.

Однако в апреле этого года московские власти заявили о том, что выселяют центр из подвальчика на Долгоруковской. Никакого объяснения такому решению не последовало.

Корреспонденты «МИР 24» решили выяснить, кому спустя 20 лет понадобилось маленькое помещение на Долгоруковской и почему «Гражданское содействие» внесли в реестр иностранных агентов.

  • Чужие дети: как учатся мигранты и беженцы
  • Чужие дети: как учатся мигранты и беженцы
  • Чужие дети: как учатся мигранты и беженцы
  • Чужие дети: как учатся мигранты и беженцы

О том, что Центр адаптации и обучения детей беженцев и мигрантов выселяют, стало известно 13 апреля этого года.

alt

Узнай стоимость своей работы

Бесплатная оценка заказа!
Читайте также:  Минобрнауки потратило на довузовское образование 415 млрд рублей

Оценим за полчаса!

Тогда Комитет «Гражданское содействие» получил уведомление от Департамента городского имущества Москвы, согласно которому действие договора аренды должно было быть официально прекращено через три месяца. Никакого объяснения документ не содержал.

Примечательно, что сначала договор об аренде заключался на каждые три года, но со временем Департамент городского имущества Москвы продлил его на неопределенный срок.

Сотрудники «Гражданского содействия» рассказывают, что никто этого не ожидал. А уведомление о расторжении договора аренды в Центре и вовсе поначалу посчитали какой-то ошибкой. На вопрос о причинах расторжения договора, в ведомстве им лаконично ответили: «Имеем право».

По словам председателя Комитета «Гражданское содействие» Светланы Ганнушкиной, Департамент городского имущества города Москвы действительно имел на это право, потому что в договоре было сказано, что каждая из сторон, предупредив другую за три месяца, имеет право прервать договорные отношения.

Выступивший в поддержку центра бывший уполномоченный по правам человека в России Владимир Лукин считает, что выселение центра связано с внесением комитета «Гражданское содействие» в реестр иностранных агентов. По мнению правозащитника, спор НКО и минюста не должен влиять на учеников центра.

«Эта организация социально ориентирована и должна быть поддержана московскими властями. Дети не могут страдать из-за политической неразберихи. Не будь центра, эти ребята оказались бы бомжами, не всегда безопасными для окружающих. Обращаюсь к московским властям — надо решить эту проблему и вести себя не как гуманоиды, а как гуманисты», — заявил Лукин.

Федеральный закон 121 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части регулирования деятельности некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента», подписанный президентом России Владимиром Путиным 20 июля 2012 года, направлен на урегулирование деятельности некоммерческих организаций (НКО), получающих денежные средства и иное имущество от иностранных источников и участвующих в политической деятельности.

Директор центра Ольга Николаенко сама раньше была волонтером в центре адаптации и обучения. По ее словам, главная задача центра – не образование, а именно адаптация. «Ребенку очень важно уважительное отношение и личное внимание взрослого. У нас есть такой принцип: чем хуже, тем лучше. Поэтому в первую очередь мы помогаем детям, которым плохо.

Сотрудники центра уже ищут новые помещения. Сейчас несколько организаций готовы приютить волонтеров и детей, но они могут предоставлять свои помещения только на определенное время.

Пока же центр может переехать только в помещение комитета «Гражданское содействие» на Олимпийском проспекте», — говорит директор центра адаптации и обучения детей беженцев.

Мы решили съездить на Олимпийский проспект и посмотреть на помещение, в котором находится приемная «Гражданского содействия».

Жилой дом, на первом этаже которого находится комитет, расположен примерно в километре от станции метро «Марьина Роща», напротив армянского храмового комплекса, который был построен в 2013-м году. Внутри — много народу.

Помещение небольшое, по площади примерно такое же, как и подвальчик на Новослободской. Непонятно, как здесь поместятся еще 73 ребенка и 57 волонтеров в случае, если помещение на Долгоруковской все-таки придется освободить.

Здесь же мы застали Светлану Ганнушкину – председателя комитета «Гражданское содействие». Она провела нас в свой небольшой кабинет, увешанный дипломами, наградами и орденом Почетного легиона в степени кавалера, который ей вручили в 2011-м году в резиденции Чрезвычайного и Полномочного Посла Франции в России. На столе – множество папок и бумаг.

На вопрос, связано ли выселение центра с внесением организации в реестр иностранных агентов, она ответила следующее: «Я думаю, что вполне возможно. Но для того, чтобы внести организацию в реестр, должны быть два основания.

Первое – зарубежное финансирование. Деньги ООН у нас почему-то считаются зарубежными, несмотря на то, что Россия тоже считается членом ООН.

Второе – это политическая деятельность, которую ведет организация», — поясняет правозащитница.

В федеральном законе 121 «Об иностранных агентах» оговаривается, что к политической деятельности не относится деятельность в области науки, культуры, искусства, здравоохранения, профилактики и охраны здоровья граждан, социальной поддержки и защиты граждан, защиты материнства и детства, социальной поддержки инвалидов, пропаганды здорового образа жизни, физической культуры и спорта, защиты растительного и животного мира, благотворительная деятельность, а также деятельность в сфере содействия благотворительности и добровольчества.

«Посудите сами, — объясняет Светлана Алексеевна, — согласно закону «Об общественных объединениях» организация называется участвующей в политической деятельности, если она участвует в организации и проведении политических акций в целях воздействия на принятие государственными органами решений, направленных на изменение проводимой ими государственной политики, а также в формировании общественного мнения в указанных целях. Но у нас и в мыслях не было менять государственную политику. Нам это не под силу», — говорит Ганнушкина.

По словам правозащитницы, прокуратура, признавая, что организация занимается политической деятельностью, указывает на конкретные действия комитета, направленные на изменение государственной политики.

«В частности, такими действиями она называет проект антикоррупционных экспертиз, проводимых аккредитованными при минюсте экспертами комитета на средства государственного гранта.

Но неужели нам дали президентские деньги для того, чтобы мы меняли политику государства? Это уже, как говорится, «плюрализм в одной голове», — недоумевает Светлана Ганнушкина.

Чужие дети: как учатся мигранты и беженцы

Комитет «Гражданское содействие» уже отправил петицию о сохранении центра адаптации и обучения детей беженцев по текущему адресу мэру Москвы Сергею Собянину, однако ответа пока не последовало. «Три месяца, которые нам дали, уже прошли.

Я очень надеюсь, что городские власти все-таки будут действовать в рамках закона. Хочется верить, что детей оттуда не вышвырнут вместе со всем, что там находится. Я вообще не понимаю, кому и зачем вдруг понадобился наш подвальчик.

Москвичи сами должны быть заинтересованы в том, чтобы дети иностранцев не шлялись по улицам, а учились», — недоумевает Ганнушкина.

Ганнушкина уверена — детям центр просто необходим. «Приведу вам пример. 1996 год. Поток беженцев из Чеченской республики. Тяжелый поток, озлобленный. Очень многие были настроены на независимость Чечни. И, тем не менее, пришли в этот центр. Среди этих детей был один мальчик – сильный такой, готовый солдат.

Он ни с кем не разговаривал, не помнил, как зовут остальных детей. И когда его спрашивали: «Зачем ты сюда пришел?», он отвечал: «Потому что я чеченец и должен получить где-то образование! Я должен быть на определенном культурном уровне. Но я вас всех тут ненавижу. Вы и так у меня много отняли.

Поэтому я возьму все, что можно взять», — рассказывает она.

«И, знаете, его можно было понять. Так вот, однажды, во время зимних каникул, волонтеры вместе с детьми поехали в Санкт-Петербург. И когда ребятам показывали Эрмитаж, этот мальчик застыл в зале, и у него на глазах появились слезы.

Его спрашивают: «Что случилось?» А он ответил: «Да чтобы я в своей поганой жизни и такую красоту увидел…». К вечеру он знал, как зовут его товарищей. Наш центр оказывает огромное влияние на детей.

Мало того, что они получают там знания, они еще и учатся принимать мир таким, какой он есть», — говорит Ганнушкина.

Выселение центра адаптации и обучения детей беженцев – это не единственная проблема, которую пытается решить комитет. В январе 2014-го года министерство образования и науки выпустило приказ №32, который ограничивает доступ к образованию детей из-за отсутствия регистрации.

«Гражданское содействие» планирует 10 августа обжаловать в суде приказ министерства. С начала прошлого года в Комитет обратились более 40 семей мигрантов, чьи дети оказались лишены доступа к образованию. И чтобы помочь этим детям, Комитет запустил в детском центре программу «Школа на коленке».

В рамках этой программы волонтеры занимались с ребятами школьными предметами.

Семья Курбановых – одна из тех, кто столкнулся с этой проблемой. Ребят отчислили из школы прямо среди учебного года, потому что у родителей закончился разрешенный законом срок проживания в России.

Отец четверых детей обратился в Заволжский районный суд Твери, который постановил, что «администрация образовательного учреждения не вправе давать оценку законности пребывания иностранных граждан на территории Российской Федерации и прекращать по указанным обстоятельствам образовательные отношения».

Приказ Минобрнауки России от 22.01.

2014 № 32 «О приеме граждан в образовательные учреждения» гласит, что для приема в ОООД родители (законные представители) детей, проживающих на закрепленной территории, для зачисления ребенка в первый класс дополнительно предъявляют оригинал свидетельства о рождении ребенка или документ, подтверждающий родство заявителя, свидетельство о регистрации ребенка по месту жительства или по месту пребывания на закрепленной территории или документ, содержащий сведения о регистрации ребенка по месту жительства или по месту пребывания на закрепленной территории.

«Директор школы почему-то восприняла решение суда как личное оскорбление, — рассказывает Ганнушкина. – В итоге после оглашения решения суда она выскочила из зала заседания с криками, что будет обжаловать это решение. Не думала я, что когда-нибудь буду с ностальгией вспоминать советские времена… А теперь вспоминаю нашу коммунальную квартиру.

Каждую весну к нам приходили сотрудники из органов опеки вместе с учителями и спрашивали: «Есть ли в квартире дети школьного возраста?». При этом никто не спрашивал, прописаны они там или нет. А потом в августе или в сентябре приходили еще раз и спрашивали: «Записаны ли дети в школу?». Я это очень хорошо помню», — рассказывает правозащитница.

Салеми Асифа, у которой пятеро детей, боится, что в сентябре их тоже не примут в школу из-за отсутствия регистрации. С Асифой и ее дочерьми мы встретились в парке недалеко от станции метро «Марьино».

В 1997-м году она с семьей уехала из Афганистана в Таджикистан. Прожив там пять лет, и, не найдя поддержки, в 2001-м году она приехала в Россию.

Сначала жила две недели у родственников, а потом сняла квартиру на окраине Москвы.

Чужие дети: как учатся мигранты и беженцы

«Тогда детей сразу взяли в детский сад и школу. Никто не спрашивал регистрацию. У нас был статус беженца. Но после того, как министерство образования выпустило этот приказ, мы боимся, что моих детей в сентябре тоже не пустят в школу и им придется сидеть дома.

Складывается ощущение, что просто не хотят, чтобы беженцы жили в России. Многие наши знакомые уехали в Америку и Канаду. Там очень помогают беженцам. А мы 19 лет мучаемся, скитаемся и не можем получить документы.

Я не знаю, что будут делать мои дети без документов после того, как окончат школу», — сетует Асифа.

Чужие дети: как учатся мигранты и беженцы

Дети Асифы тоже ходят в центр адаптации и помощи беженцам. Услышав наш разговор, Омра и Арши добавили, что очень расстроились, когда узнали, что центр могут закрыть. «В центре нам очень нравится, даже больше, чем в школе. У нас там много друзей из Сирии, Афганистана и Таджикистана.

Мы занимаемся с волонтерами русским языком, математикой и английским два раза в неделю. В центре все очень добрые. Когда у нас заканчиваются занятия, мы идем в игровую комнату или на детскую площадку. Учителя устраивают нам праздники, конкурсы, музыкальные вечера с чаепитиями.

Читайте также:  Дорогие учителя: сколько зарабатывают в школах

Нам там очень нравится, и мы не хотим, чтобы наш центр закрыли», — говорят девочки.

Чужие дети: как учатся мигранты и беженцы

Благодаря работе центра несколько сотен детей смогли почувствовать себя своими в Москве: у них появились друзья, они смогли окончить школу, получить среднее и высшее образование.

Из-за боевых действий на территории Украины, Сирии, Афганистана и Конго, из-за нестабильности в других странах в Россию приезжает все больше и больше людей, бежавших от войны, голода или безработицы.

Их дети вынужденно оказываются в языковой и культурной изоляции и как никогда нуждаются в помощи. За 2014-2015 учебный год детей в центре стало в два раза больше.

Татьяна Поддубская

Чужие дети: как учатся мигранты и беженцы
Чужие дети: как учатся мигранты и беженцы

Источник: https://mir24.tv/news/13081930/chuzhie-sredi-nas-pochemu-detei-bezhencev-vygonyayut-na-ulicu

Маленькие иностранцы в России: «Чужие» дети или «наши» люди?

Чужие дети: как учатся мигранты и беженцыНа фото – участники акции, запущенной в сети Комитетом «Гражданское содействие» – «Все дети имеют право учиться!»

Заволжский районный суд Твери на днях вынес решение, дающее надежду многим семьям мигрантов, чьи дети не были приняты в школу или были исключены из нее из-за отсутствия у их родителей регистрации.

Гражданин Узбекистана Нурбек Курбанов выигралпроцесс против управления образования Твери и руководства школы, отчислившего в середине учебного года двоих его сыновей – учащихся 8 и 10 классов.

Они были исключены только лишь на основании завершения действия разрешения на временное проживание (РВП) в России и, соответственно, срока регистрации. Суд удовлетворил иск Курбанова: признал недействительным приказ об отчислении из школы его детей и постановил восстановить их.

Школа как новый орган миграционного контроля

Комитет «Гражданское содействие» пошел дальше: подал жалобу в Верховный суд России на приказ министерства образования и науки, ограничивающий право на образование детей, у которых нет постоянной или длительной временной регистрации на территории России.

Именно на этот приказ за номером 32 от 22 января 2014 года ссылаются директора школ при отказе в приеме иностранных детей. Согласно ему, в перечень документов, предоставляемых в школу для зачисления, должна входить справка, подтверждающая наличие у ребенка регистрации.

Как отмечает координатор проектов Комитета «Гражданское содействие» Анастасия Денисова, попытки увязать право на образование детей с регистрацией предпринимаются уже не впервые.

– История началась не с 2014 года, а гораздо раньше. Еще в 2001 году наша организация выигрывала суд у правительства Москвы по аналогичному вопросу. Мы распечатывали то судебное решение, давали его директорам на руки, чтобы они не боялись и принимали в школу детей вне зависимости от наличия или отсутствия у них регистрации.

Но в 2011 году вышел новый приказ Минобрнауки. После разъяснений юристов замминистра образования Игорь Реморенко подписал разъяснительное письмо, в котором было четко сказано, что регистрация не должна быть препятствием для поступления ребенка в школу.

Оно было загружено в базу «КонсультантПлюс», разослано по всем школам, и мы выдавали его всем иностранным гражданам, столкнувшимся с этой проблемой. И вот опять новый виток. За последний год к нам поступило более 30 обращений от родителей-мигрантов в связи с отказом школ принимать их детей.

На все наши запросы в управления образования нам говорят, что в соответствии с приказом №32 ребенку при поступлении в школу нужна регистрация как минимум по месту пребывания. На основе этого приказа сформирован порядок приема, который забит в электронную систему оказания государственных услуг на портале Москвы.

А там регистрация – обязательный компонент, и иного способа подать заявку в школу не предусмотрено, – говорит Денисова.

По словам Анастасии Денисовой, школы при отказе не принимают во внимание ни семейные обстоятельства, ни положение родителей, как в случае с Курбановым. Сам отец имеет вид на жительство (ВнЖ) в России. Но матери и детям было отказано в получении ВнЖ, поскольку женщина не работает.

Таким образом, ей и детям нужно было вновь собирать документы на РВП, а для этого всему семейству, за исключением отца, необходимо было выехать из России. Весь этот процесс требовал немалых денег и времени.

Школа ждать не стала даже несмотря на то, что дети учились в ней уже шесть лет, причем учились довольно успешно…

Директора этой тверской школы отчасти понять можно: УФМС по Тверской области в письменном виде разъяснило ей об административной ответственности, предусмотренной частью 3 статьи 18.

9 Кодекса об административных правонарушениях РФ за «оказание иных услуг иностранному гражданину или лицу без гражданства, находящимся в Российской Федерации с нарушением установленного порядка или правил транзитного проезда через ее территорию». Эта статья предусматривает штраф до 300 тысяч рублей.

Правозащитникам непонятно другое: почему на образовательные учреждения возложены миграционные функции – выявлять иностранных граждан и проверять легальность статуса их пребывания в России.

Без регистрации вход воспрещен

– Детям иностранных граждан директора московских школ предъявляют требования предоставить регистрацию на год или на более длительный срок. А в случае отсутствия такой регистрации угрожают отчислением.

Аргументируется это тем, что Москва может позволить себе обучать только тех детей, которые зарегистрированы в Москве, а Московская область, соответственно, тех, кто зарегистрирован в области, – говорит член Общественного совета при ФМС России, инициатор движения «Страна без расизма», юрист Бахром Исмаилов.

Наверняка учителя не разбираются в тонкостях миграционного законодательства и не знают, как непросто мигранту сделать регистрацию на год вперед.

Поскольку до 18-летнего возраста ребенок не является субъектом административного права, а считается лицом, следующим за родителями, то основанием его пребывания в России является родительская регистрация. Значит, родитель должен сам иметь годовую регистрацию.

А для того чтобы одному из родителей ее получить, нужно единовременно проплатить стоимость патента за год, а это ни много ни мало – 48 тысяч рублей в Москве. И других вариантов нет. Может ли приехавший на заработки человек единовременно выложить такую сумму – вопрос риторический.

А вот угодить в число нелегальных мигрантов легко даже самому законопослушному иностранцу. Ведь даже за малейшее административное нарушение можно попасть в список невъездных в Россию.

За прошедший учебный год жалобы на отказ в приеме детей из мигрантских семей в школу поступали и продолжают поступать во многие правозащитные организации. Если два-три случая – это недоразумение, то десятки – уже тревожная тенденция.

В соответствии с принятым в 1992 году законом «Об образовании в Российской Федерации», учреждения начального, среднего и профессионального образования должны обеспечивать прием детей школьного возраста независимо от их национальности и гражданства.

Отсутствие в школе свободных мест – единственная причина, по которой может быть отказано в приеме документов. Других причин нет и быть не должно.

– Зачастую администрации школ не принимают документы у детей мигрантов, ссылаясь на отсутствие свободных мест. Но после разговора нашего юриста с директором школы большинство таких ситуаций удается уладить, и выясняется, что места все-таки есть. Многое зависит от воли самого директора, – говорит юрист Интеграционного центра «Миграция и закон» Хосият Имомназарова.

Правозащитники надеются, что Верховный суд удовлетворит их жалобу, так как приказ Минобрнауки нарушает Конвенцию о правах ребенка, Конституцию России и федеральный закон об образовании. Причем это касается не только иностранцев. Российские дети также ограничены в выборе учебного заведения и при поступлении в школу не по месту постоянного проживания не застрахованы от отказа по этой причине.

– Регистрация стала препятствием для поступления ребенка в школу. Реализация конституционного права на образование не должна быть обусловлена наличием или отсутствием регистрации. Мы подписали Конвенции, у нас есть Конституция, и ведомственные нормативные акты не должны им противоречить.

Но каждый раз приходится доказывать это и решать вопрос через суд. Ведь любое ограничение в образовании детей идет вразрез с интересами государства – ни обществу, ни родителям не выгодно, чтобы дети сидели дома без обучения.

И учителя от этого страдают, потому что большинство из них понимают, что ребенок должен ходить в школу, но над ними довлеет этот пресловутый приказ, – отмечает Анастасия Денисова.

Чужие дети: как учатся мигранты и беженцыПривить российские ценности

Об интересах России в вопросе обучения детей мигрантов говорили и на прошедшем 25 июня в Москве заседании Общественно-консультативного совета при столичном УФМС. Была озвучена позиция мэра Сергея Собянина: все дети в Москве должны учиться. И эта необходимость продиктована как правовыми и гуманистическими соображениями, так и вполне рациональными интересами российского государства.

– Проведенное нами в 2011 году исследование показало, что 45 процентов бездомных и беспризорных детей в Москве являются детьми мигрантов из стран СНГ.

И это самый высокий показатель среди всех регионов России.

Поэтому крайне важно, чтобы все дети были охвачены школьным образованием, – отметил замдиректора Центра социологических исследований министерства образования и науки России Александр Арефьев.

Еще более стратегически важный аргумент привела зампредседателя Комиссии по делам национальностей и миграционной политике Общественной палаты города МосквыМария Котовская:

– Очень часто к нам приходят москвичи, которые говорят: у нас кризис, а мы тратим такие большие деньги на обучение детей мигрантов, зачем вкладывать в них ресурсы, если они все равно уедут.

Но когда мы вкладываем в образование детей, когда они учат русский язык и становятся активными потребителями российской культуры, даже если они вернутся на родину – они уже будут проводниками нашей культуры, нашей страны. Мне кажется, это архиважная задача.

Поэтому мы должны всячески способствовать качественному образованию детей мигрантов. И именно семейная миграция – наиболее благополучный и спокойный вид миграции.

А чтобы у нас было комфортно и мигрантам, и жителям Москвы, начинать нужно с того, чтобы еще с детского сада объяснять детям, как интересно изучать культуру другого народа. И здесь задача государственных структур и общественных организаций – всемерно способствовать установлению гармоничных межнациональных отношений, – сказала Котовская.

Ее поддержал и депутат Госдумы России Илья Костунов, который отметил, что система образования России должна способствовать тому, чтобы приезжие дети становились «нашими»:

– Дети, проучившиеся в российской школе пусть даже полгода-год, на этот год стали нашими людьми с российским культурным кодом. И система образования, тем более в Москве, должна быть направлена на то, чтобы за этот год детям были привиты какие-то ценности российского народа.

Как заметил Костунов, не стоит даже намекать на то, что через детей мигрантов государство пытается принудить их родителей выполнять миграционные требования, и пообещал разобраться в том, что творится в этом вопросе в системе образования:

– Созданное недавно Федеральное Агентство по делам национальностей занимается проблемами межнационального общения и профилактикой разных форм дискриминации. Я выйду на сотрудников этого агентства, чтобы они обратили внимание на школы, – добавил депутат.

Мифы и просчеты

По данным департамента образования Москвы, в завершившемся учебном году в школах столицы обучалось 25.357 иностранных ребят, подавляющее большинство которых – дети трудовых мигрантов, беженцев и переселенцев из постсоветских стран. Возможно, их реальное количество, по словам Александра Арефьева, на треть больше.

Но за последнее десятилетие эти цифры если и менялись, то незначительно, и официальная численность иностранных детей в школах Москвы с 2006 года держится на уровне 25 тысяч человек. От общего числа московских школьников иностранцы составляют всего около трех процентов (по данным за 2012 год, в школах Москвы обучались 825 тысяч детей).

Хотя еще совсем недавно с легкой подачи масс-медиа был создан миф о том, что во многих московских школах больше половины учащихся составляют дети из малообеспеченных мигрантских семей. Статистика и исследования показали, что эти сообщения не соответствуют действительности.

Но последствия этих мифов общество будет пожинать еще долго в виде родительских предубеждений и негативного восприятия москвичами одноклассников с нерусскими фамилиями.

– Исследования среди молодежи показали, что в Москве проблема противостояния между молодежью разных национальностей стоит довольно остро.

Если говорить о том, насколько лояльны москвичи к тому, что в их классе учатся дети мигрантов, то с проблемой неадекватного отношения родителей и, к сожалению, некоторых учителей к детям мигрантов мы сталкиваемся только тогда, когда это дети из малообеспеченных мигрантских семей.

И дети москвичей перенимают это отношение своих родителей к их иностранным одноклассникам. Другая проблема – поступление детей мигрантов в гимназии и лицеи, то есть те школы, которые считаются элитными. Я сама присутствовала на нескольких родительских собраниях, когда родители начинали возмущаться, что в класс приняты дети мигрантов.

На самом деле дети из очень многих семей мигрантов, которые много лет живут в Москве, учатся не только не хуже, а очень часто лучше, потому что родители нанимают им репетиторов, да и сами дети более мотивированы. Наше общество должно избавляться от таких стереотипов, – говорит Мария Котовская.

Так и с требованием о регистрации. Антиконституционный приказ можно отменить. Но в умах некоторой части учителей и родителей еще долго будет бытовать установка о том, что штамп о регистрации дает одним детям больше прав на обучение в той или иной школе, чем другим.

Что касается трудовых мигрантов, то, как показывают исследования, большинство из приезжающих на заработки в Россию с семьями нацелены на интеграцию в российское общество и последующее приобретение гражданства.

И если сегодня для родителей экзамен по русскому языку и российской истории может представлять некоторую трудность, то завтра для их детей, получивших образование в местной школе, русская культура станет органичной частью ментальности.

И с этой точки зрения директивы, выставляющие приезжих детей за борт российской образовательной системы, выглядят досадным просчетом.

Нигора Бухари-заде

Международное информационное агентство «Фергана»

Источник: https://migrant.ru/malenkie-inostrancy-v-rossii-chuzhie-deti-ili-nashi-lyudi/

Куда бежать Почему российские школы отказываются принимать детей мигрантов — Meduza

Почти все российские школы отказываются брать детей мигрантов, ссылаясь на приказ Министерства образования и науки. Фактически выполняя роль чиновников миграционной службы, администрации школ отказывают сотням детей из Азии, Африки и Восточной Европы в их праве на образование. Распоряжение чиновников касается и граждан России, переехавших из своего региона в другой субъект Федерации. В защиту детей выступили комитет «Гражданское содействие» и Центр адаптации и обучения детей беженцев, которые пытаются добиться справедливости в Верховном суде. По просьбе «Медузы» журналист «Эха Москвы» Илья Рождественский разбирался, что мешает беженцам ходить в обычные школы.

«Была очень плохая ситуация»

Мохамаде Ахъе Дуае семь лет. Она прекрасно говорит по-русски и представляется Дашей. Ее мама, Нассер Кавтхар, год назад приехала из Сирии к родственникам и вынуждена была остаться: ее дом оказался в зоне боевых действий.

Страшно было возвращаться и из-за «Исламского государства» (организация признана в России экстремистской и запрещена), перешедшего в наступление летом 2014 года. Женщина обратилась в ФМС, получила временное убежище, а потом попыталась пристроить дочь в школу.

Но в школе № 1374 и в управлении образования Северо-Восточного округа столицы сказали, что ей нужно предоставить документы, подтверждающие, что они живут в Москве. Сделать это проблематично: хозяин съемной квартиры не дает согласия на регистрацию Нассер Кавтхар и ее дочери.

В результате Дуаа не смогла пойти в первый класс.

Троих из девяти своих детей пытался устроить в первый класс и Харун Дауд-шах, бежавший из Афганистана: «Была очень плохая ситуация. Я учился в Москве, вернулся в Афганистан, работал с иностранцами.

Получил от талибов письмо с угрозами и требованиями отказаться от работы, но я не хотел. Тогда они убили моего отца. Убийцу нашли и посадили на 15 лет, но мне опять стали угрожать: напиши отказ, скажи, что ничего не было, что судьи ошиблись.

Но я сказал: ни за что! Тогда мне пришло письмо, что следующими будем я и мои дети. Я понял, что надо уезжать». 

Документов о регистрации у Харуна нет, только бумаги о временном убежище. Так что его детей не взяли в московскую школу № 1363.

Формального отказа не было, в столичном департаменте образования просто рекомендовали подать электронное заявление через портал госуслуг, но этого нельзя сделать без регистрации.

Читайте также:  Неофициальные электронные дневники под запретом

Как говорят волонтеры Центра адаптации и обучения детей беженцев, в этой гимназии удалось хотя бы получить официальный ответ; администрации других школ обычно устно ссылаются на приказ Министерства образования и науки.

Приказ за приказом 

Борьба за права детей мигрантов в России идет с 1996 года. В разгар Первой чеченской войны Москву наводнили жители Кавказа, и столичные власти решили не принимать в школы детей без прописки.

За несовершеннолетних вступился комитет «Гражданское содействие», под эгидой которого специально был создан Центр адаптации и обучения, где с детьми занимались волонтеры, пытаясь помочь им быстрее встроиться в столичную жизнь. 

В 2000-м правозащитники одержали победу в Мосгорсуде, через год это решение утвердил Верховный суд, и чиновники вынуждены были разрешить детям беженцев ходить в школу.

Правда, из-за длительного перерыва в образовании детям все равно потребовалась помощь сотрудников центра: волонтеры помогали наверстать упущенное и занимались с детьми по индивидуальной программе.

А в 2007 году уже Минобрнауки выпустил приказ, запрещавший брать в школу без регистрации; действие документа распространялось на все регионы. Впрочем, вскоре появилось дополнение, в котором говорилось, что сначала в школу берут детей с пропиской из близлежащих районов, а потом всех остальных.

Новый раунд противостояния чиновников и правозащитников пришелся на 2011 год. В очередном приказе Минобрнауки отмечалось, что у ребенка должна быть постоянная или длительная временная регистрация, чтобы его могли принять в образовательное учреждение.

В ситуацию вмешался Игорь Реморенко, занимавший в то время пост заместителя министра образования. Он подписал разъяснительное письмо, в котором было указано, что отсутствие регистрации не является препятствием для поступления в школу.

Это письмо позволило волонтерам договориться со многими директорами школ. 

Но уже через три года, в 2014-м, вышел министерский приказ № 32, в котором никаких оговорок не было.

Сам Реморенко полагает, что беженцам следует обращаться в региональные департаменты образования; те, в свою очередь, должны руководствоваться не подзаконными актами, а Конвенцией по правам ребенка, которая гарантирует детям право на образование. Это же право закреплено и в 43-й статье Конституции России.

В некоторых случаях приказ действительно не стал помехой. Так, в подмосковном Лосино-Петровском, где живут около пяти тысяч беженцев из сирийского города Алеппо, чиновники пообещали, что с нового учебного года возьмут в разные школы всех детей.

А в Твери Заволжский районный суд восстановил двоих сыновей гражданина Узбекистана Нурбека Курбанова: в феврале директор школы № 34 запретил десятикласснику Нусратуллоху и восьмикласснику Умару посещать занятия, поскольку у них закончилась регистрация.

При этом у отца был вид на жительство, а его супруге и детям нужно было получить разрешение на проживание, покинув страну, а затем вернувшись обратно. Школа, в которой братья проучились шесть лет, не стала этого дожидаться. Директор сослался на часть 3 статьи 18.

9 КоАП «Оказание иных услуг иностранному гражданину или лицу без гражданства, находящимся в Российской Федерации с нарушением установленного порядка или правил транзитного проезда через ее территорию», штраф по которой составляет до 300 тысяч рублей. Однако суд пришел к выводу, что директор не должен брать на себя функции ФМС. 

Впрочем, всякий раз воевать со школьными администрациями в судах довольно хлопотно, поэтому комитет «Гражданское содействие» обратился в Верховный суд с жалобой на приказ Минобрнауки. Заседание состоится 10 августа. «Надо категорически отделить две темы — обучение детей и вопросы регистрации.

Если дети находятся на территории РФ, то они должны учиться. Об этом говорит статья 43 Конституции, где четко сказано, что право на обучение касается не только граждан России. Об этом говорят закон „Об образовании“ и Конвенция по правам детей.

А законностью пребывания родителей в стране пусть занимается ФМС», — говорит председатель комитета Светлана Ганнушкина.

Черная работа волонтеров

Правозащитники отмечают, что за последний год всего к ним обратились более 40 родителей-мигрантов, чьих детей отказались брать в школы. При этом только в Ногинске без регистрации живут несколько сотен беженцев из Сирии. В каждой семье по пять-семь детей, которых категорически отказываются принимать в классы. Некоторые дети, чьи родители бежали от войны, не знают о существовании школы. 

Чтобы хоть как-то помочь им, сирийскийжурналист Муиз Абу Алдждаил открыл небольшой центр, где волонтеры учат детей русскому языку и математике. В Санкт-Петербурге работают три центра, в которых дети, приехавшие из других стран, изучают русский язык и городскую культуру. Они расположены в Еврейском общинном центре, Адмиралтейской библиотеке и в Библиотеке национальных литератур. 

В Москве этим же занимаются школы русского языка, которые существуют на базе обычных средних общеобразовательных учреждений. В течение года детей мигрантов, распределенных по маленьким группам, интенсивно учат русскому языку, после чего распределяют по обычным классам. Однако в последние годы этот проект столичного департамента образования постепенно умирает: из 12 школ осталось только 7. 

Теперь детьми беженцев в Москве в основном занимается Центр адаптации и обучения детей беженцев, запустивший программу «Школа на коленке». В центре работают кураторы по русскому языку, математике, английскому и дошкольной подготовке.

Им помогают студенты московских вузов и волонтеры из Франции, Великобритании, Германии и других стран, а также воспитанники Центра: получив высшее образование, некоторые из них возвращаются туда, откуда начинали свой путь. «Очень часто приходит волонтер и говорит: „Я хочу рассказывать детям про прекрасное.

Хочу рассказать, как интересна физика или как интересна литература“. А мы, к сожалению, в основном вынуждены заниматься черной работой. Мы должны сделать так, чтобы ребенок понимал, что такое „здравствуйте“, „до свидания“, „право“, „лево“ и так далее», — объясняет директор центра Ольга Николаенко.

Работа по социализации важна еще и в том отношении, что дети становятся частью общества, проводят время в школе, а не на улице. В результате заметно снижается вероятность, что в будущем они окажутся втянуты в преступную деятельность, добавляет Николаенко.

В центре сейчас занимаются 73 ребенка из Афганистана, Демократической Республики Конго, Сирии, Украины, Узбекистана и других стран. С ними работают 57 волонтеров.

После того, как комитет «Гражданское содействие» был признан «иностранным агентом», столичные власти попросили волонтеров освободить помещение до 23 июля 2015 года (центр занимал подвал у «Новослободской» уже 17 лет).

Решение о разрыве договора аренды стало сюрпризом для сотрудников центра — получив уведомление, они сочли это недоразумением. Однако, как выяснилось позднее, по условиям контракта одна из сторон может разорвать бессрочное соглашение без объяснения причин. 

Несмотря на это, хотя все сроки уже вышли, волонтеры не собираются съезжать, говорит сотрудница центра Екатерина Кокорина. Она уверена, что организация занимается важным делом и город должен поддерживать такой проект. Впрочем, если государство не заинтересовано в обучении детей-мигрантов, то на город тоже надежды немного.

Илья Рождественский

Москва

Источник: https://meduza.io/feature/2015/08/05/kuda-bezhat

Проблема социализации детей-беженцев

Аннотация. Данная статья освещает проблемы у детей-беженцев в ходе их интеграции в новые социокультурные условия.

Раскрывает основные стороны психического состояния, а также необходимость вмешательства со стороны психологов с целью обеспечения пострадавших психологической помощью.  Описываются психические расстройства у людей разной возрастной категории.

Ключевые слова:  социализация, адаптация, беженцы, мигранты, психика, посттравматические стрессовые расстройства, психофизическое здоровье. 

Ни для кого не является секретом тот факт, что, покидая на неопределенное время свои дома, семьи, Родину, люди испытывают серьезные трудности. Эти трудности связаны со многими сферами жизни.

Убегая от нависшей опасности, спасаясь всеми возможными способами, люди вынуждены оставить на прежних местах все то, что было им так дорого, то, от чего их вынуждают отказаться. Людей, которые покидают страну в силу каких-либо чрезвычайных ситуаций, называют беженцами.

Им нужно заново строить свою жизнь, искать пристанище, обзаводиться хозяйством, друзьями. Зачастую такие люди не могут обрести спокойствие и привычный уклад жизни, какой был свойственен им до определенной жизненной ситуации.

Вместе с взрослыми страдают и дети. Попадая в трудную жизненную ситуацию, такие семьи нуждаются в оказании им конкретной помощи педагогов-психологов, работа которых состоит в том, чтобы облегчить процесс их социализации.

 Так в чем же кроются причины социальной дезадаптации детей-беженцев, и как привыкнуть им к тому, что их жизнь уже не такая, как была раньше? Попробуем ответить на этот вопрос, приводя в качестве примера беженцев с Украины, ищущих убежище в России.

Всем известны причины появления столь большого числа украинских беженцев на территории России. Обходя стороной факты разгоревшейся на территории Украины гражданской войны, действия или бездействия политических властей, следует  обратить больше внимание на тех, кто больше всего страдает от всего этого, а именно: попавшие под раздачу мирные жители.

Только представьте себе на секунду такую ситуацию: ночью вы спокойно ложитесь в постель, ничего не подозревая, ни о чем не переживая, лишь намечая вскользь свои планы на следующее утро, день, и засыпаете. И вдруг ваш сон прерывается от душераздирающих криков, стонов и взрывов… Вы вдруг осознаете, что это ведь совсем близко от вас, на вашей улице…в вашем доме…

Конечно, пережить такое не пожелаешь даже своему самому злейшему врагу. Никто не имеет право покушаться на чью-то жизнь. Мы не имеем право ею распоряжаться, ровно на столько, на сколько не можем вынудить человека бросить его же родной дом, покинуть Родину и уехать за несколько тысяч километров из-за тех, кто наметил таким, достаточно негуманным образом, решать накипевшие проблемы.

Никто ведь не думает о том, что ждет таких людей там, в чужой стране, среди тех, кому придется делить с кем-то свою территорию… Но это еще не самый худший вариант для  людей, которых внезапно стали называть беженцами или  вынужденными мигрантами.

Гораздо хуже пришлось тем, кто поплатился своей жизнью за то, что просто оказался случайно в самом разгаре ожесточенных боев.

У них уже никогда не будет необходимости и возможности подумать о том, как спасти себя и свою семью, куда бежать и как приспособиться на новом, более спокойном и безопасном месте. Тем, кто остался жив, и решившимся обезопасить свою жизнь, покинув свои дома, повезло больше.

У них есть возможность не только попробовать переждать, пережить весь этот ужас, но и, возможно даже вернуться обратно на свою Родину. Но, что же все-таки может ждать беженцев на новом месте, и как им суметь преодолеть возникшие перед ними трудности?

Нет смысла говорить о  том, что та страна, которая принимает у себя беженцев, обязуется предоставить последним определенные условия к существованию. Иначе, зачем принимать на себя такую ответственность.

Но если даже обеспечить беженцев крышей над головой, едой и  предметами первой необходимости, они все равно будут чувствовать себя неуютно, лишними среди других, коренных жителей.

И вот тут-то и возникает вопрос о необходимости оказания своевременной  социально-психологической помощи  таким людям [5].

Дело в том, что беженцы представляют собой разнонациональные народы [3]. Попав в совершенно новое окружение, человеку со сформировавшимися устоями, привычками и вкусами сложно будет интегрироваться в него [1].

Кто-то сможет побороть в себе желание ответить на обращенную в его сторону критику, а кто-то нет, и это может привести к серьезному конфликту, а также к психическим расстройствам. На это может еще повлиять  чувство ностальгии, изоляции.

Дети лишаются прежних друзей, привычного времяпрепровождения, привычной для них еды, режима дня и т.д. Вся их жизнь разделяется на детство до случившейся беды и после нее.

В состоянии стресса дети могут замкнуться в себе, плохо пойти на контакт с новыми детьми и воспитателями, иметь определенные трудности в процессе обучения. Они могут столкнуться с такими проблемами как: языковой барьер (который мешает самовыражению), а также определенные формы их поведения [4, c.331].

Перестрелка и взрывы, паника, люди, убегающие прочь от разлетающихся осколков, внезапный переезд на новое место, встреча с совершенно другими людьми и условиями жизни – все это может пагубно повлиять на здоровье и психику детей.

Им непонятно, почему вдруг все так изменилось? Почему их обстреливают, взрывают дома, что они такого плохого сделали? Почему в доме родные закрывают двери на замки? Почему говорят завтра не идти в школу и не выходить на улицу? Не дай Бог, если дети своими глазами увидят насилие.

Это может быть равносильно тому, если они его испытают на себе. Эта травма может на всю жизнь оставить след на сердце ребенка. Согласно статистике, 80% детей из зоны боевых действий – с посттравматическим стрессовым расстройством разной степени тяжести.

Будучи уже в безопасности такие дети продолжают долгое время бояться всего окружающего, особенно резких громких хлопков, вертолетов и т.д. В группу посттравматических стрессовых расстройств относят следующие психологические проблемы:

  • — ситуация насилия в родной стране;
  • — процесс изгнания;
  • — переезд на новое место;
  • — впечатления от первого пристанища;
  • — особенности культуры новой страны;
  • — первый период адаптации.

Нередко случается так, что детей разлучают с их родителями. У детей раннего дошкольного возраста в ходе этого могут выявиться следующие расстройства: короткие приступы сильного плача, отказ от пищи, неприятие воспитателя, расстройства пищеварения, сна и т.п.

У детей в возрасте 4-5 лет могут наблюдаться такие расстройства как: ребенок сосет большой палец, недержание мочи ночью, отсутствие самоконтроля, проявляющееся в  неадекватных формах поведения, речь более соответствует младшему возрасту, чем настоящему [3].

 Дети, оставшиеся без надзора, мучаются от страхов, ночных кошмаров, а также боятся воображаемых существ (ведьм, привидений и т.д.).

Дети школьного возраста склонны к замкнутости по отношению к учителям, плохой успеваемости, раздраженности, депрессии,  а также к плохому поведению и неспособности  сосредоточиться.

На здоровье подростков разлучение с родителями влияет во многом так: у них наблюдается депрессия, капризность, желудочные колики, частые головные боли и т.д.

Медики  и психологи, работающие с беженцами, встречаются с такой проблемой родителей как алкоголь и наркомания.

Кто-то прибегает к этому из-за неопределенности в настоящем и будущем, от навалившихся проблем, или от того, что много незанятого  полезной деятельностью времени. Социализация детей таких родителей не представляется эффективной.

Это дополнительная нагрузка на психофизическое здоровье ребенка. Очень быстро приобщается к алкоголю и наркоманию молодежь, потому что чаще всего в таких случаях она предоставлена самой себе [5].

В руководстве, изданном Всемирной Организацией здравоохранения (1996), приводятся некоторые рекомендации по выявлению людей с различными психическими нарушениями, такие как: стресс, депрессия, острый психоз.

Это упрощает работу психологов, врачей, работающих над диагностикой людей с психическими нарушениями, ведь достаточно легко ошибиться в оценке больного, если не учитывать национальные и культурные особенности [2, с.

53].

Из всего вышесказанного можно сделать определенные выводы. Если все-таки вышло так, что людям (неважно из другой страны или из своей) понадобилась помощь там, куда они за ней обратились, нужно создать все необходимые и возможные условия для их спокойного проживания.

Конечно, в первую очередь это обеспечение едой, медицинской помощью, психологической поддержкой. Затем следует, на сколько это возможно, предупредить некие разногласия между беженцами и местным населением.

Это одна из главных задач, в первую очередь самих же местных жителей и приезжих, ведь, приехав на определенное место и не найдя общего языка с местными, беженцы не смогут без труда найти себе другое  пристанище. Это нужно понимать и стараться принять людей с пониманием ситуации, в которой их вынудили оказаться.

Но и беженцам следует помнить, что, чем быстрее они наладят контакт с местными жителями и станут жить на новом месте, понимая их привычный уклад жизни, тем легче им будет налаживать свою жизнь.

Безусловно, в сложной ситуации люди должны помогать друг другу. И здесь кажется уместным привести высказывание английского философа Фрэнсиса Бэкона — «В каждом человеке природа всходит либо злаками, либо сорной травою; пусть же он своевременно поливает первое и истребляет вторую».

Литература

  1. Адлер А. Понять природу человека. М., 1992. С.1-2.
  2. Андреева Г.М. Социальная психология. – М.: Аспект Пресс, 2010.С. 53.
  3. Научный сетевой журнал «Клиническая и медицинская психология: исследования, обучение, практика».
  4. Солдатова Г.У. Психология межэтнической напряженности. М., 1998. С. 331-332.
  5. Беженцы с Украины URL: http://vz.ru/society/2015/8/17/761611.html?keepThis=true&TB_iframe=true&height=500&width=1100&caption=Взгляд (дата обращения: 22.09.15)

Источник: https://e-koncept.ru/2015/95354.htm

Ссылка на основную публикацию