Колонка родителя: битва за оценки

Прослушать статью

Прежде всего договоримся о том, что такое «сложный родитель». Сложный — это значит, что его поведение представляет сложность для учителя. Можно выделить два основных типа сложных в общении родителей. Это те, кто

alt

Узнай стоимость своей работы

Бесплатная оценка заказа!

Оценим за полчаса!
  • «Пишут в Департамент», или иным способом конфликтуют с учителем;
  • Не помогают школе, не включены в школьную жизнь ребенка, не вступают в контакт, игнорируют требования учителя.

Если спросить учителей, с каким типом сложнее иметь дело, ответ может оказаться неожиданным.

Агрессивные, конфликтующие родители в огромном большинстве неравнодушны к своим детям или как минимум к своему статусу как родителя. Их можно и нужно «переключать» в режим конструктивного диалога, хотя иногда это непросто. Гораздо сложнее добиться чего-то от родителя, которому все равно. Включенность — позитивная сторона конфликтности, и это важно помнить.

Колонка родителя: битва за оценки

Ребенок пошел в школу: чего ждать, что делать, чем помочь. От 7 до 10

Третья книга из авторской серии Александра Черницкого и Виктора Бирюкова (две первые — «Как воспитать ребенка до детского сада: от 0 до 3» и «Детский сад и подготовка к школе: от 3 до 6»). Верные себе соавторы снова демонстрирует мамам и папам преимущество гибких подходов к воспитанию.

И, как всегда, избегают многословия: все советы кратки, разумны, опираются на богатый жизненный опыт и здравый смысл. Книга поможет разобраться не только с организацией учебы, но и детского досуга, занятий спортом, откроет тайны детской дружбы и любви, поможет грамотно подойти к половому воспитанию, научит азам конфликтологии.

Авторы не увиливают от «неудобных» тем, «деликатных» вопросов: ведут разговор прямо и по существу.

alt

Узнай стоимость своей работы

Бесплатная оценка заказа!
Читайте также:  Курсы младшей медицинской сестры с нуля

Оценим за полчаса!

Купить

Причиной деструктивных столкновений родителей с учителями чаще всего является ситуация, в которой, по мнению родителя, по отношению к его ребенку допущена несправедливость. Занизили оценку, не дали шанса исправить неудачный результат, другой ребенок ударил или оскорбил, учитель отозвался пренебрежительно, — все это про то, что «с моим ребенком поступили неправильно, нехорошо».

В основе такого конфликта лежит желание защитить своего ребенка — вполне позитивное и естественное. В большинстве случаев оно не противоречит интересам учителя. Тем не менее разгорается конфликт. Почему?

К сожалению, в нашей культуре принято считать, что именно так решаются проблемы. У огромного большинства людей практически отсутствуют навыки конструктивного взаимодействия в ситуации конфликта.

Если кто-то неправ, надо показать ему, что я сильнее, и он уступит, — такова внутренняя логика агрессивного поведения, в основе которого лежит борьба за власть.

Укрепляя свои позиции с помощью администрации школы, Департамента образования и иных наделенных властью институтов, родители, возможно, обретают уверенность, но отнюдь не всегда решают исходную проблему. Наоборот, качество жизни их детей в школьном пространстве от этого, как правило, становится только хуже.

Другая возможная причина склонности к конфронтации — неуверенность в своей родительской позиции. Такие родители (чаще всего это матери) постоянно доказывают окружающим и самим себе, что они «достаточно хорошие матери». Основной инструмент, который при этом используется, — опять же агрессивное противостояние, потому что именно оно воспринимается как признак неравнодушия к своему ребенку.

Часто бывает так, что ребенок склонного к конфликтам родителя — «особый ребенок», в силу органических нарушений или иных причин имеет поведенческие сложности и нуждается в особом внимании.

Родители такого ребенка, с одной стороны, живут в постоянной готовности защищать его от внешнего мира, а с другой, испытывают хронический стресс.

Их поведение может быть вызвано неспособностью справиться со своим состоянием.

Итак, в основе конфликтного поведения родителей лежит желание помочь своему ребенку, однако для этого некоторые родители выбирают деструктивные способы взаимодействия. Что же делать в таком случае учителю?

Колонка родителя: битва за оценки

Рекомендации учителю при общении с конфликтными родителями

  1. Сохранять профессиональную позицию, нацеленность на интересы детей.

  2. Выдерживать уважительный тон, ни в коем случае не включаясь в дискурс взаимных обвинений и не переходя на личности.

  3. Отметить в положительном ключе включенность родителя в школьные дела ребенка, заинтересованность в его благополучии и успешности.

  4. Вести разговор в духе партнерства и сотрудничества, предлагая совместно выработать стратегию помощи ребенку.

  5. Предлагать варианты разрешения ситуации, четко обозначая границы (например, «я готова включить Вашего сына в группу дополнительных занятий, которые проходят по вторникам, но не могу заниматься с ним в субботу»).

  6. В случае, если конфликт затяжной и в него вовлечены другие люди (ученики, администрация или родители других детей), имеет смысл обсудить возможность использования технологий групповой работы с привлечением внешних специалистов. Это могут быть круги сообщества, медиация.

Пример неконструктивного диалога:

Родитель: Будьте добры, объясните мне, почему у моего сына единственная в классе двойка по Вашему предмету! На каком основании Вы делаете из него двоечника?!

Учитель: Я попрошу Вас не говорить со мной в таком тоне! Ваш сын бездельник, которому на все наплевать, надо было лучше его воспитывать.

Конструктивный ответ:

Учитель: Здравствуйте, хорошо, что вы пришли! Меня тоже беспокоит его успеваемость. Вот его работы, они, к сожалению, не дотягивают до тройки. Как Вы думаете, в чем причина?

В первом случае учитель активно включился в конфликтное выяснение отношений, негативно оценив и ученика, и его мать. Никакого выхода или решения проблемы с успеваемостью ребенка ни учитель, ни родитель не предлагают.

Очевидно, что конструктивный выход из ситуации в этом случае найден не будет. Скорее всего, конфликт просто затухнет или будет тлеть до новой вспышки активности или нового провоцирующего события.

С большой вероятностью, через несколько месяцев, когда дело дойдет до итоговой аттестации, активный родитель снова придет с претензиями.

Во втором случае учитель сходу обозначает конструктивность своей позиции и нацеленность на интересы ребенка. Он вскользь положительно оценивает готовность родителя участвовать в школьной жизни, игнорируя конфликтный тон.

Давая объективную оценку успеваемости ребенка, он никак не характеризует его личные качества. И наконец, активно приглашая родителя к поиску решения проблемы, он делает его своим партнером в достижении общей цели — успешной учебе ребенка.

После этого продолжение диалога на повышенных тонах становится практически невозможным.

Смотрите также:

Пример неконструктивного диалога:

Родитель: Я хочу разобраться, что за хулиганство творится в Вашей школе! Сегодня Саша пришел с синяками и сказал, что Петя ударил его кулаком в лицо. Другие дети тоже пострадали от этого бандита.

Школа отвечает за безопасность детей, почему вы не выполняете своих обязанностей? Если такое повторится, мы будем жаловаться! Пусть этого Петю переведут, таким не место в обычной школе, для таких детей есть специальные учреждения.

Учитель: Простите, уважаемая, мне очень жаль, но я не могу уследить за каждым, у меня их 30 человек. Скажите Саше, чтобы держался от Пети подальше, я каждый день говорю это всем ребятам. Я и сама была бы рада, если бы Петю перевели куда-нибудь.

Конструктивный ответ:

Учитель: Да, я понимаю и разделяю Ваше беспокойство. Это действительно непростой ребенок, которому нужно повышенное внимание. Мы сейчас как раз ищем решение этой проблемы, будем собирать встречу с участием администрации, родителей Пети и психологов. Я обязательно расскажу Вам, какое решение будет принято. Как Саша себя чувствует?

В первом случае учитель фактически сказал: «Я не контролирую ситуацию и тоже страдаю от этого ужасного Пети, так что отстаньте от меня». Обеспокоенные родители очень часто объединяются против «проблемного» Пети, и начинают выдавливать его из школы.

Если учитель поддерживает этот процесс, может начаться прямая травля, которая не понизит степень петиной агрессивности, а только ее повысит. Даже в случае изгнания Пети атмосфера в классе останется отравленной.

Рекомендация учителя «не подходить к нему», озвученная ради безопасности, тоже работает в эту сторону.

Во втором случае учитель признал наличие сложной проблемы и обозначил, что школа на пути к решению. Вариантов такого решения довольно много в зависимости от конкретных обстоятельств (неврологического и психического статуса ребенка, включенности семьи и т.д.).

Таким образом, конфликтный родитель — тот, кому не все равно, что происходит с его ребенком в школе, но он не привык или не умеет решать проблемы конструктивным путем. Позиция учителя в общении с таким родителем должна быть профессиональной, доброжелательной, учитывать интересы всех детей и реальные возможности школы, а его задача — выстроить сотрудничество между школой и семьей.

Колонка родителя: битва за оценки

Источник: https://rosuchebnik.ru/material/konflikt-uchitel-roditely/

Почему оценки загоняют ребенка в клетку — Дима Зицер

Можно ли представить себе жизнь взрослого человека, в которой его ежедневно оценивают? «Двойка» за приготовленный ужин, «тройка» за рабочий день. Жизнь ребенка связана с оценками ежедневно.

Но так ли необходимы оценки? Надо ли родителям оценивать своих детей? Как жить в системе образования, где «двойки» и «пятерки» неизбежны? Размышляет директор Института Неформального образования INO Дима Зицер.

– Можно ли употреблять в общении с детьми оценочные слова? «Умница», «недотепа», «лентяй» – правильно ли по отношению к детям произносить их вслух?

Колонка родителя: битва за оценки

Дима Зицер

– Оценочные слова влияют не только на детей, но и на взрослых, потому что, называя ребенка «недотепой», взрослый занимает такую нишу, в которой он как будто имеет право оценивать, давать рекомендации сверху. Взрослый очень сильно повышает собственную значимость и важность таким механическим способом.

Способ этот, честно говоря, жалкий. При общении с условно «равными» людьми (хотя я считаю взрослых и детей равными), муж – жене, жена – мужу, мы не говорим оценочных слов. Мы избегаем оценочной системы или вообще не можем себе ее позволить.

Представьте себе, как муж говорит жене «молодец, этот вечер мы провели на “пятерку”, а прошлый на “троечку”». С детьми же оценочный момент разворачивается самым ужасным способом.

Оценочные слова влияют на ребенка, равно как и на любого человека: это очень сильно сужает его возможности жить и выбирать.

Когда я маленький, мне всё ужасно любопытно, всё интересно, я ориентируюсь в мире очень свободно. Когда взрослый любимый партнер – мама или папа вместо того, чтобы помочь мне ориентироваться в этом мире, исследовать мир вместе со мной, ставит меня в рамки «черное – белое», этот мир начинает замыкаться, пока постепенно не придет к клетушке в собственной квартире.

Из такой клетушки страшно выходить, страшно пробовать новое, страшно любопытствовать, страшно идти вперед. В этом смысле нет особой разницы между плохими оценками и хорошими. Мы называем хорошие оценки «хорошими», потому что они на первый взгляд имеют положительный окрас, но в принципе любая оценка ограничивает.

Почему, например, если я нарисовал домик красного цвета – я «умница», а если нарисую домик синего цвета – перестану быть «умницей»? В этот момент у меня закрепляется суждение: домик должен быть красного цвета. Это происходит почти на автомате, почти машинально, почти случайно, но закрепляется серьезно и надолго.

– Считается, что родительские оценки готовят человека к взрослой жизни, где его в какой-то степени будут оценивать и на работе, и в быту…

– Во взрослой жизни существуют оценки, но в своей взрослой жизни я сам играю в эту игру, позволяя себя оценивать, приглашая самого себя и других к жизни в оценочной системе. Детям же эта система жестко навязывается.

Да и по существу: если я, будучи взрослым, стараюсь выбрать то, что мне нравится, то, что развивает меня, развивает мир вокруг, стараюсь выбирать людей, с которыми мне интересно взаимодействовать, при чем тут система оценок? Зачем она? Да и существует ли? Это просто взрослое оправдание!

Оправданий в системе отношений, которую принято называть «воспитанием», вообще много. «Подготовка к взрослой жизни» очень часто выливается в то, что мы портим жизнь детскую и делаем ее совершенно невыносимой.

– В начальной школе, чтобы снизить негативный градус «плохих оценок», пользуются рисунками – грустными, веселыми человечками. Это тоже оценка?

– В касторку можно насыпать сахара, и она станет чуть слаще, но от этого не перестанет быть касторкой. Меньше ли такая оценка детей травмирует? Пожалуй, меньше, но оценка в принципе закрывает мир, делает его очень ограниченным.

Действительно, если говорить об оценках-рисунках, очевидно, что если меня вчера хвалили, а сегодня ругают, то, вероятно, сегодня я печален, а вчера был весел. Если меня ругают чуть меньше, я расстраиваюсь меньше.

Иными словами, если я встречаю человечка радостного, улыбающегося – мне приятно, а если у него грустная физиономия – я огорчен.

И всё же давайте зададим себе вопрос: в чем смысл? Зачем мы вообще оцениваем?

Вместо этого мы оцениваем его. Не потому ли, что не хотим или не умеем иначе?

Ответ, в общем, печален: мы не задумываемся, мы выбираем наиболее простой путь, путь наименьшего сопротивления, хотя с годами он становится путем наибольшего сопротивления, потому что сопротивление растет.

Это еще и самый неинтересный путь – крестики-нолики рисовать вместо того, чтобы обсудить, вместо того, чтобы поговорить, вместо того, чтобы создать вместе новое, вместо того, чтобы действительно заняться творчеством.

Если человек пишет сочинение, и в этом сочинении почему-то вдруг учителю важно оценить уровень его грамотности, а не обратить внимание на то, как происходит у него процесс творчества, то зачем нужна оценка за грамотность? Неужели недостаточно просто исправить ошибки? Ребенок ведь, как и все остальные люди, способен видеть, способен понимать, способен осознавать. Если я в этот момент обратил его внимание на то, что «стеклянный», «деревянный», «оловянный» пишется определенным образом, почему, если я не подкреплю это двойкой, нам кажется, что ребенок это не запомнит? Почему в этот момент нужно вводить систему условных рефлексов, как с животными при дрессировке?

Думаю, что в этот момент мы не до конца доверяем сами себе и, следовательно, не до конца доверяем тем людям, с которыми мы общаемся, а поэтому вводим оценки.

– Как быть с позицией «оценки ставятся не для детей, а для родителей»? Родители ведь должны знать, с какими предметами ребенку нужна помощь…

– «Оценки ребенка – для родителей» – тоже очень странная система отношений.

Можно ведь просто спросить у ребенка «как дела?» Если он в этот момент не запуган и не замордован взрослым миром, он непременно расскажет о том, что его беспокоит, о том, что он узнал вдруг, что «стеклянный», «оловянный», «деревянный» пишутся с двумя «н». Ребенок поделится этим удивительным открытием! «Смотри, мама, как интересно, я писал неправильно, а оказалось, что нужно писать так».

Если в тот же момент ребенок получил «двойку», какое сообщение он передаст родителям? Если родители считают ребенка своим близким человеком, общаться нужно именно с ним! А в крайнем случае им, надеюсь, не трудно будет дойти до школы или поднять трубку и узнать, чем еще по мнению учителей они могут помочь любимому человеку. Оценка – тот момент, когда чужой взрослый человек оценивает вашего ребенка, влияет на его взросление. Подумайте, кому вы хотите делегировать это право…

Оценки, наконец, очень упрощают человеческие отношения. Намного более интересная и яркая жизнь возникает именно тогда, когда отношения перестают быть оценочными.

Я не знаю, можно ли отношения из системы оценочного мира назвать человеческими, и вообще отношения ли это? Вдумайтесь, мы все там были, мы все ходили в школу.

Вместо общения с учителем, совместного творчества, что и есть, на мой взгляд, настоящая педагогика, настоящее образование, я вступаю во взаимодействие с каким-то взрослым человеком, который действует флажками на уровне павловских рефлексов: сейчас по рукам, а сейчас погладили по головке. Кнут и пряник – это, в этом смысле, очень точная метафора.

Колонка родителя: битва за оценки

– Иногда дети сами начинают хвалиться хорошими оценками и стремиться к ним. Типичная ситуация: ребенок приходит домой радостный – «У меня сегодня две “пятерки”!»

– Ребенок – не дурачок. Он подглядел эту систему, ведь не обязательно увидеть, как кого-то ругают за двойку, достаточно увидеть, как кого-то хвалят за пятерку.

Ребенок увидел это и оказался в оценочной системе. Он не понимает, почему мальчику Ване дают конфетку за «пятерку», а ему не дают в этот момент. За пятерку ему полагается конфетка, – делает вывод ребенок.

Следующий шаг – за «двойку» полагается наказание.

Существует модель, которую ребенок перенимает: сначала увидел, потом поучаствовал, пережил… От природы мы все устроены совершенно иначе. От природы мы тянем руки к любимому человеку, мы хотим с ним находиться. Нас не интересуют оценки, нас интересует любовь, нас интересует тепло. Мы тянемся к тому, чтобы быть вместе с тем, с кем нам хорошо.

Мы самозабвенно швыряем из кроватки игрушки на пол, потому что это очень интересно! Мы берем карандаш и рисуем небо, или птицу, или дом, потому что нам важно выразить себя.

Как только первый раз нам скажут «ты выражаешь себя недостаточно хорошо», начинается первая коррозия.

Потом это начинает подкрепляться всей системой в детском саду или в школе, а если нас еще преследует легенда о том, что это – подготовка ко взрослой жизни, где должны оценивать, возникает прочная конструкция, из которой очень трудно вырваться.

И вот, оказываясь потом во взрослой жизни, находясь в этой системе координат, я сам начинаю оценивать других и позволять им оценивать себя. Мне недостаточно хорошо от того, что я просто нахожусь с любимым человеком, я начинаю сравнивать, говорить о том, что это – недостаточно прекрасно, недостаточно приятно, и так порчу жизнь – и себе и другим.

– Быть «отличником» – неестественно? Что делать со стремлением ребенка быть «отличником»?

Читайте также:  Как пережить экзамены: 5 советов в стиле карлсона

– Стремиться быть «отличником» значит стремиться к тому, чтобы определенный человек из плоти и крови тебя оценил. Ты «отличник» на взгляд определенного человека.

Человек, которого поставили твоим учителем – это случайность, стечение обстоятельств, если именно этому учителю понравится то, что я делаю.

Если это не нравится другому человеку, который для меня может оказаться не менее значимым, я уже не «отличник», а «троечник»?

В нем есть момент воспитанного желания удовлетворить волю другого или соответствовать взглядам другого. Учитель – это не компьютер и не машина, которая оценивает по «стобалльной» системе.

Его оценка – не просто количество соответствий. Учитель – субъект, равно как и ученик, и в этот момент у учителя, безусловно, присутствует субъективная оценка.

Тогда зачем она? Что мы делаем с собой и с детьми?

– Как спасти ребенка в реальной жизни, где есть школьные оценки, от этой системы? Даже на домашнем обучении ребенка в итоге ждет ЕГЭ.

– На ЕГЭ я смотрю иначе. Институты (в основном государственные) договорились, что им нужно проверить соответствие человека на определенные собственные стандарты. Надо относиться к этому именно так: не как к собственной проверке, а как к проверке компанией людей, которые выработали систему координат, удобной именно им. Пусть я не соответствую, например, уровню экономического института.

Ну и что? Разве это помешает мне учить экономику? Нет, не помешает, потому что есть огромное количество других возможностей. В Европе, например, в ряд учебных заведений принимают всех желающих по собеседованию и только через полгода проверяют соответствие, когда проводятся экзамены и человек окончательно поступает на выбранную специальность.

В реальности существует много вариантов развития событий.

Даже если не сдаст – пересдаст через полгода или через год. Предположим самое страшное: мы закончили с вами 11-й класс и не сдали один из предметов, не получили ЕГЭ, не аттестованы по одному из предметов.

Ну и что? Мы живем в жуткой легенде, страшной сказке о том, что если человек не поступит в университет немедленно по окончанию школы, то он неуспешен, но в мире много других интересных занятий в 17 или 18 лет.

Для них совершенно необязательно немедленно прыгать в университет и получать высшее образование. Это – лабиринт, из которого нет выхода, если просто не открыть дверь и не выйти.

– Получается, что ребенку можно сказать: «Ты идешь в школу познавать мир, а об оценках не беспокойся»?

– Более человечно – поговорить. Семилетний ребенок способен понять абстрактные определения: в школе люди договорились, что у них есть такая система координат, а у нас другая система координат, для нас оценка не имеет значения. Мне кажется, что это – честный разговор. Объясните, что оценки ставят потому, что школа – такое заведение, а не потому, что «так надо».

Сегодня есть самые разные пути домашнего образования, но если ребенок идет в школу, можно сказать ему: «Там ты встретишься с интересными людьми. Там высока вероятность того, что ты получишь новые инструменты для развития себя и для общения с миром. Оценки тут ни при чем». В системе оценок ребенок всё равно попадет в эту сеть, но, как он в ней себя с вашей помощью поведет – зависит от вас.

Колонка родителя: битва за оценки

zicerino.com

– Что делать, если ребенок вдруг начал приносить «двойки»? Пусть родители не ругают его за оценки, но, очевидно, в его жизни что-то произошло. Как узнать?

– Если у родителей с ребенком человеческие отношения, они будут знать, что с ним произошло. Это – важный большой вопрос о выстраивании человеческих взаимоотношений. С этой точки зрения странно выспрашивать ребенка, что случилось, лучше, если о том, что его беспокоит, он может рассказать сам. А возможно это только в атмосфере безопасности и доверия, причем взаимного.

Если подросток говорит: «Я начал плохо учиться, потому что влюбился», что важнее – оценки или то, что ребенок переживает первую любовь? Мне кажется, что влюбиться первый раз в девятом классе – намного более значимая штука. Несравнимо значимая, несопоставимо значимая… Если о чем-то и говорить в данном случае, то, конечно, о любви.

Когда мы строим с людьми открытые отношения, они получают право (равно как и мы сами) поделиться своими радостями и горестями, в том числе рассказать и об оценках.

Источник: https://www.pravmir.ru/dima-zitser-otsenki-zagonyayut-rebenka-v-kletku-1/

Борьба за власть в школьных родительских комитетах

Экология жизни: Класс – это маленькое государство. Со своим «главой» – классным руководителем и “боярами” – членами родительского комитета.

С появлением ватсаппа жизнь наша изменилась. Мы стали обсуждать вопросы в группах, то что раньше было возможно только на родительских собраниях два – три раза в год.

Интернет сильно изменил нашу жизнь, теперь мы мгновенно узнаем о происшествии на другом полушарии Земли, и чаще из ролика прохожего, а не из официальных новостей. Мы можем всё узнавать мгновенно, из первых рук; мы можем этим делиться и обсуждать.

Открытость, мобильность, скорость передачи информации и возможность обсуждения – сильно изменили этот мир. Всё сложнее что-то удержать под полой.

Нешуточные бури в стакане воды

Колонка родителя: битва за оценки

Класс – это маленькое государство. Со своим «главой» – классным руководителем и “боярами” – членами родительского комитета. Но бывает так, что “бояре” захватывают власть и пытаются сами управлять государством.

В классе моей дочери за 5 лет сменилось 6 учителей. Динамика такова, что, оставив классное руководство, учителя меняли школу. Что происходило в прошлые годы, я могу сейчас только догадываться –  у меня не было ни сил, ни времени во всё это вникать.

Но сейчас то ли время у меня появилось, то ли глаз уже стал более намётан, определённые действия со стороны родительского комитета меня насторожили, и я решила копнуть глубже… Что я вытянула на поверхность, меня сильно удивило.

В преддверии Нового года родители стали активно обсуждать подарки от класса, каждый предлагал своё – снежные шары, светящихся снеговиков, книги.

Традиционные сладкие подарки были запрещены администрацией школы.

Поэтому родители стали ломать голову, делясь в группе тем, кто что нашёл на просторах интерната и в местных складах-магазинах, попутно создавая себе добродушное предновогоднее настроение.

Глава родительского комитета сказала: “Ок. Посмотрим.”

Колонка родителя: битва за оценки

А через несколько дней ко мне пришла рассылка: “Мы решили детям дарить новогодние подарки. Это по секрету. Другим говорить не надо. Комментариев не нужно. Просто “да” или “нет”. Удивительно, правда? Похоже на игру. Почему так скрытно, тайно? Что за подарки? Сколько стоит? Кто такие “мы”?

– Стоит столько-то. Подарок такой-то. – А почему ни с кем нельзя обсуждать?

– Потому что всем не угодить.

Во как.

Глава родительского комитета – взрослая женщина с двумя детьми на протяжении всех школьных лет единолично принимала решения, требуя только в рассылке смс, а теперь по ватсапп ответа “да или нет”. “Вам подходит или нет? Если нет, до свидания”. Сама идея что-то обсуждать среди всех родителей её совсем не грела.  С её слов “Она — человек дела”.

Поэтому моё высказывание во всеобщую группу на тему: “А не обсудить ли нам это?” “Почему мы не можем обсудить новогодние подарки и выбрать лучший вариант?” — моментально пресеклось. “От вас требуется только “да или нет”. Что вы здесь разводите базар?” Часть родителей всполошились:”А вообще на какие вопросы надо ответить “да или нет”? Что обсуждаем то?”

“Мне смута не нужна” – написала мне грозная глава родительского комитета в личном сообщении и выдворила меня из общей официальной родительской группы.

Не перевелись цари на Земле Русской.

Нам и мне в частности повезло – учитель создала свою группу, став её администратором. Власть в классе вернулась в законные руки.

Пока всё это происходило с моим исключение из родительской группы, мне написали несколько родителей с поддержкой  и рассказали про травлю в личных сообщениях.

Стратегия нашего родительского комитета в лице властной дамы-государыни и пары приспешников была в том, чтобы общаться с каждым из родителем по одиночке, только через личные сообщения.

Но ни в коем случае не допускать публичных обсуждений в общей группе. Чтобы у каждого было ощущение, что это с ним что-то не так, все согласны, а он нет.

Так проводились сборы денег, покупка подарков учителям, утверждение решений.

“Какое вам дело до других?! Скажите: “Да или нет”. От вас больше ничего не требуется!”

Вот такая тоталитарная система правления в отдельно взятом государстве. Ничего вам не напоминает?

Класс – это маленькое государство. И как в любом государстве, по крайней мере нашем, большинству граждан всё равно. И собственно, появляются те, кто решают, что это «наша вотчина». И если учитель, классный руководитель отходит на второй план, то в классе начинает твориться беспредел.

Он может твориться и под руководством учителя, и с его молчаливого согласия. Но учитель – это часть системы. Над ним всегда есть завуч, директор школы, департамент образования, министерство образования.

В этом случае понятно, что делать и к кому идти. Управа на учителя всегда есть.

Но если власть захватывают «бояре», то единственный вариант: восстанавливать законную власть – власть учителя, если не получается – менять классшколу.

К классе, куда ходит ребёнок моей подруги, родительский комитет методично осуществляет “чистку рядов” – выдворяет из класса “неправильных” детей. На очереди её ребёнок.

Легализация того, что происходит (травли, агрессии, вымогательства, тайных игр и интриг), выворачивание всего этого на свет божий – даёт удивительный эффект. Как вампиры под лучами солнечного света – всё это шипит и тает.  Сначала шипит, источает зловоние, но тает всё равно.

Наступили удивительные времена. С появлением различных групп – родительских, детсадовских, профессиональных –  нам пришлось общаться,  у нас появилась необходимость обсуждать различные вопросы. Возможно, вам достаточно вашего «да или нет». Действительно, не всё же требует включения и детального обсуждения.

Но в целом у нас теперь есть возможность  обсуждать, делиться своим мнением и видением ситуации. Да, мы разные, это правда.  С этим приходится считаться, нам приходится  учиться слышать друг друга и ДО-ГО-ВА-РИ-ВАТЬ-СЯ. опубликовано econet.ru. Если у вас возникли вопросы по этой теме, задайте их специалистам и читателям нашего проекта здесь.

Ирина Дыбова

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! © econet

Источник: https://econet.ru/articles/177835-borba-za-vlast-v-shkolnyh-roditelskih-komitetah

Школьные оценки устарели: 4 аргумента против оценок. Оценочная система знаний в школе — плохо или хорошо?

Содержание:

«Оценки — отличный способ заставить детей учиться». Это правило прекрасно работало сотни лет. Да и сейчас правильный ответ школьника на вопрос: «Как учишься?» — «На пятерки!».

Но все больше экспертов считают, что оценки — дело архаичное, и они работают совсем не на то, чтобы молодой человек был заинтересован получать знания.

Вот мнение Дмитрия Волошина, в недавнем прошлом директора департамента исследований и образования Mail.Ru Group, создателя образовательной платформы Otus.

Колонка родителя: битва за оценки

Доказательства того, что оценки не нужны

Вот какие четыре аргумента против оценок приводит Дмитрий.

  1. Школьные оценки провоцируют конфликт. Современная оценка — это лишь возможность сравнить Васю с Петей. Зачем нужна соревновательность в школе? Чтобы Петя считал себя хуже Васи? А может, ему просто по-другому материал нужно подавать, давать больше времени на размышление, и он тоже станет получать хорошие оценки? Волошин убежден, что современной школе нужно не соперничество, а сотрудничество.
  2. Оценка создает эталон там, где его нет. Цель балльной системы оценивания — проверить школьника на соответствие стандарту. Не важно, 4 у него балла из 5 или 8 из 12 — это все равно определенный процент соответствия эталону. То есть балльная система подразумевает наличие некоего идеального варианта выполнения задания, к которому нужно стремиться.

Стоит ли говорить, что такая система совершенно непригодна для оценивания творческих работ? Не существует эталонного исторического эссе, сочинения по литературе или даже исследования в области фундаментальной физики. В основе всего этого лежит креативная мысль, а эталонной креативности не бывает.

  1. Оценки — повод для прогулов. Оценки вызывают желание их не получать. За двойки родители ругают сильнее, чем хвалят за пятерки. И здесь работает элементарная логика: если есть вероятность написать работу и получить за нее два, то лучше уж вообще не писать. Вот мы и получаем «воспаление хитрости» перед каждой контрольной.

Страх быть наказанным за плохую оценку — вот главный стимул прогулять. А не хорошая погода за окном.

Возможно, готовясь отругать ребенка за тройку, стоит лишний раз задуматься, зачем он ходит в школу. За пятерками или за знаниями? А это — разные вещи. Для кого-то и четверка — хорошая оценка (например, человек долго болел и наверстывает упущенное), а для кого-то и пятерки мало — если человек щелкает олимпиадные задачи как семечки.

  1. Оценки не учат ошибаться. Наконец, в оценках заложена гораздо более серьезная проблема, чем прогулы. У нас лучшим считается тот ученик, который не ошибается.

Школа наказывает за ошибки. По мнению Дмитрия Волошина, это создает фундаментальное противоречие идеи обучения как такового:

— Для того чтобы обучиться, вам нужно ошибаться, не бывает по-другому. Студент или школьник написал работу, скинул преподавателю. Тот отвечает: «Хорошо написали, знаю даже, откуда скатали.

Но вот тут, тут и тут я бы сделал так». И именно так человек учится. А школа у нас все одиннадцать лет выбивает малейшее право на ошибку.

Потом человек приходит в вуз, и выясняет, что облажаться — это абсолютно нормально.

Колонка родителя: битва за оценки

Получится ли заставить детей учиться без оценок?

Вот что говорит Татьяна Балебанова, учитель физики, лауреат образовательных премий, основатель Межшкольного центра изучения астрономии:

— Мне кажется, что совсем отменить оценки в школе пока нельзя. Какими бы интересными уроки ни были, мотивировать детей учиться довольно трудно. Только из-за того, что им нравится урок, заниматься будут далеко не все.

Конечно, лучше, чтобы система поощряла, а не наказывала. Потому что сейчас если отличник выполняет все задания хорошо, он со временем привыкает и не чувствует никакой отдачи. Он постепенно перестает серьезно подходить к учебе.

Если отменять оценки, надо вводить какую-то систему поощрения. Но с этим есть сложности, так как дети сейчас все более меркантильны. В хорошем смысле. Они понимают свою выгоду, умеют ее оценивать. Получается, нужны дополнительные возможности. Например, участие в интересных поездках, экскурсиях, других мероприятиях.

Нынешнюю систему оценок можно изменить так, чтобы она не была травмирующим и отвращающим от учебы фактором. Например, сделать гибкую систему пересдач.

Если школьник будет знать, что контрольная — не единственная попытка, он не будет так бояться двойки. Более того, это дает возможность разобрать ошибки, проработать их и понять материал лучше.

Я стараюсь всегда давать возможность исправить оценку. Но это не предусмотрено существующей системой.

Как без оценок родителю понять, успевает ли ребенок?

— Избавиться от оценок очень просто, — Дмитрий Волошин предлагает свой вариант взамен оценок. — Например, у вас есть предмет, который изучают нескольких лет. Год состоит из четвертей, четверть — из недель. На каждой неделе есть одно контрольное мероприятие. И оценивается — сдал/не сдал. Либо прошли, либо не прошли. И это логично — пока не прошел «А», нет смысла изучать «Б».

В этом случае родителям и учителям легко контролировать, на каком участке образовательной траектории находится ребенок. Способный по этому предмету ученик может пробежать все быстро вперед и сдать программу за одну четверть. А другой может на ее освоение потратить весь год — в комфортном для себя режиме.

— Когда мы пытаемся заставить всех учиться с одной скоростью, я вижу в этом что-то странное, потому что люди не одинаковы по природе своей, — объясняет Волошин. — А чтобы понять, хорошо ли ваш ребенок учится, лучше расспросите его, что он узнал в школе.

Источник: https://www.7ya.ru/article/Shkolnye-ocenki-ustareli-4-argumenta-protiv-ocenok/

Родителей не должны волновать школьные оценки детей

Когда моя дочь пошла в первый класс, я активно влилась в миллионные ряды родителей, которые изо всех сил контролируют учёбу своих детей и стремятся во что бы то ни стало добиваться исключительно положительных оценок. У всех этот процесс происходит по-разному. В моём случае он стал кошмаром. Во-первых, у меня появилась вторая работа — я стала репетитором собственной дочери.

Во-вторых, дочь не хотела видеть меня в этом качестве. Потому что я пыталась добиться «чтоб всё как положено». Буковка к буковке, сантиметр к сантиметру. Я каждый день смотрела на наклейки в тетрадях, которые заменяют оценки в первом классе, и не спала ночь, если этих наклеек не видела. Если дочь говорила: «Я сама!», я сопротивлялась и считала, что делаю правильно, потому что яжемать.

Три школьных года показали, что девочка моя звёзд с неба хватать не будет и отличницей вряд ли станет. То есть, наверное, стала бы, если бы я мобилизовала все свои и её ресурсы окончательно, до последней минуты и последнего нерва. Но я вовремя задала себе вопрос: «А зачем психически больной мне психически больная отличница?»

В общем, за неделю до начала этого учебного года я торжественно объявила своим детям: «Я не буду больше проверять у вас уроки. Если понадобится моя помощь, я рядом и всегда готова помочь. Если нет, то делайте, как считаете нужным. Я не буду ругать вас за плохие оценки, потому что люблю вас не за пятёрки».

Отвлекаясь от моего частного случая, давайте подумаем: а что даёт наша борьба за оценки? Кроме нервов, испорченных отношений с ребёнком, детских комплексов и страхов? Не становится ли эта борьба попыткой прожить за них жизнь?

Читайте также:  Коррекционные школы с 1 сентября станут обычными

Большинство моих учеников уверены в том, что родителей в принципе интересуют только их оценки. «Я плохой сын, потому что у меня три по геометрии», — это цитата. Наказание за низкую оценку — родительская норма.

Из-за неё, оценки, мы лишаем детей прогулок, встреч с друзьями, занятий в студиях и секциях — всего того, что на самом деле интересно нашим детям. И гораздо полезнее, между прочим, чем очередная пятёрка. Мы платим им по 10 (кто-то — по 100) рублей за каждую хорошую оценку.

Мы бежим в школу договариваться с учителями, чтобы исправили, дали дополнительное задание, ещё раз спросили… зачем?! Что мы получаем в результате?

Есть у меня чудесная ученица, которую наказывают за оценку 4. Мама и папа считают, что девочка может и должна учиться только на отлично. Мне жаль эту девочку. Она призналась мне, что очень хочет всё бросить и работать дворником, потому что от одной мысли о том, что мучения не закончатся в 11-м классе и продлятся ещё 5 лет, ей становится страшно.

Учёба превратилась для неё в нелюбимую, жуткую обязанность, от которой никакого удовольствия, естественно, ребёнок не получает. И даже на наших занятиях она постоянно в напряжении, поскольку перфекционизм, заботливо взращенный родителями, зашкаливает, любую нейтральную ситуацию девочка воспринимает как трагедию. Любое замечание — как наказание.

Как она будет справляться с таким отношением к жизни? 

Есть ещё одна замечательная девочка, у которой в прошедшем полугодии вышли круглые пары по трём профильным предметам: русскому языку, литературе и истории. А 9 лет до этого были пятёрки. Зарабатывая которые, она не спала ночами и отказывала себе во многих девчачьих радостях, в том числе пошептаться с мамой вечером. Где-то замкнуло, теперь будем долго искать, где…

Очень может быть, что многие сейчас сочтут меня не совсем нормальной. Но я теперь убеждена: не стоит нам, родителям, активно интересоваться оценками своих детей в школе. Помогать — да. Радоваться — да.

Но расстраиваться, ставить оценки во главу угла, лишать из-за них того, что действительно интересно, наказывать, исправлять любой ценой — не стоит.

Иначе мы рискуем тем, что нам на самом деле не о чем будет говорить с ребёнком, когда он закончит школу…

А главные оценки, как бы это банально ни звучало, поставит каждому из наших детей жизнь. И не за знания по алгебре, а за их уверенность в себе, способность проявлять милосердие, умение уважать себя и окружающих, любить, брать на себя ответственность… и с этим учителем нам, родителям, не договориться. Как бы мы ни старались.    

Источник: https://life.ru/p/960572

Почему чешские дети никогда не бесятся на уроках: колонка психолога

Приехала к нам в Прагу моя подруга и спросила мою дочь, ученицу третьего класса: «Слушай, а как ваша учительница успокаивает взбесившихся детей? Чтобы они ее слушались?» Подруга сама работает с детьми, она знает, о чем спрашивает.

«В смысле, — с изумлением говорит моя дочь, — каких таких взбесившихся детей?»

И дальше они смотрели друг на друга круглыми пуговичными глазами. Так бывает, когда люди живут совсем в разных реальностях.

Подруга искренне не понимала, как дети, собираясь в замкнутом помещении числом более 20 человек, могут не перевозбуждаться, не терять управляемость, не скакать по партам и не выкрикивать с места. И не доводить учительницу.

А моя дочь, которая не видела никакой школы, кроме чешской, тоже искренне не верила, что дети могут так себя вести. Не слушаться? В школе? Доводить учительницу? Да ладно!

Потому что в чешской школе, даже в старших классах, максимальное проявление подросткового бунта — это не выполнить домашнее задание.

А крайнее проявление буллинга — сказать в адрес одноклассницы: «Да ты толстая!» Но потом извиниться.

Взбесившиеся дети бывают строго на перемене во дворе.

Похожим образом дело обстоит с австрийскими, немецкими, французскими детьми — хотя везде есть свои небольшие нюансы.

Я много думала об этой разнице и ее причинах. Вряд ли дети в Европе и в России состоят из разных микроэлементов. Они просто по-другому себя ведут. Этому должны быть объяснения. И я их ищу.

Агрессивным и неуправляемым ребенок становится, когда напряжение разлито в воздухе.

Неважно даже — почему: потому что родители ссорятся, или они просто работают допоздна и измучены, потому что не успевают выспаться… Иногда месяцами. Иногда годами.

Или родители не могут позволить себе лишний выходной, потому что «вдруг тогда уволят, вдруг завтра я стану не нужен». Или просто не знают, как будет выглядеть это завтра.

В России никто не строит планов дольше чем на полгода. Вопрос: «Что планируете на летние каникулы?» — чаще всего вызывает у родителей нервный смех или раздражение. Планировать так далеко?

Россия дышит этой тревогой, взрослые к ней настолько «принюхались», что не ощущают ее — как люди, живущие в ремонте, перестают чувствовать запах краски и строительной пыли. А дети пока не успели, их штормит, им действительно сложно собой управлять.

А в Чехии «завтра» — это очень надежно. Любой родитель уже в Рождество расскажет вам, как пройдут летние каникулы (обычно ничего особенного, какой-нибудь лагерь юных скаутов и поездки к бабушкам). Но главное — есть успокоительная определенность. Более того, он расскажет вам, и где собирается встречать следующее Рождество.

И школа добавляет этой определенности — программы и требования не меняются каждый год. Ни к детям, ни к учителям.

В сентябре выдают план мероприятий до июля.

В нем расписано все, что произойдет, включая полугодовые контрольные, родительские собрания, зимние каникулы и поход в пиццерию по поводу окончания учебного года.

Это удивительное чувство — уже в сентябре знать, в какую пиццерию дети пойдут в июле. Это высвобождает огромное количество родительского времени и нервов. И, оказывается, это вовсе не «скучно».

Им не предлагают на обсуждение эту пресловутую пиццерию — а может, не в пиццерию? А может, кафе-мороженое? Или суши-бар? А какой бюджет? А какая форма одежды? Ничего этого не возникает. Нет родительских чатов. Нет родительского комитета. В начале года родитель платит небольшую сумму в фонд класса (в пересчете на рубли — около 1500 рублей), ему выдают квитанцию, как чек в магазине. Все.

Деньгами распоряжается учительница. Да-да, все решения она принимает в одиночку — вплоть до того, пойдут ли дети в кино или в театр, и на какой фильм, и сколько денег из фонда класса возьмут на мороженое и попкорн.

Она может обсудить это с детьми, и часто обсуждает — но не с родителями. Можно, конечно, оспорить и пиццерию, и кино, и мороженое, написав письмо учительнице, но почему-то это не приходит в голову чешским родителям.

Это какая-то совсем новая для меня схема, где между школой и родителями нет борьбы за детей. Где родители не ставят бесконечно под сомнение авторитет учителя, создавая альтернативный пульт управления, перепроверяя в родительских чатиках каждый школьный чих и каждую домашку.

И школа платит тем же, не дергая родителей. Учительница в одиночку ведет весь класс в театр, в музей или в поход. Или везет кататься на лыжах.

Или в июне увозит на несколько дней на так называемую «школу в природе» — что-то вроде летнего лагеря, где дети по утрам немного учатся, но в основном, конечно, не учатся — носятся по лесу, изучают растения. А по вечерам жгут костер и жарят на огне сосиски.

Учительница справляется с целым классом. Даже если это первоклашки. Она в детском королевстве — главный и единственный взрослый, и ее слушаются беспрекословно.

Кстати, ни в школу (класса до шестого), ни в летний лагерь нельзя брать мобильный телефон.

Дом — место, где главные — родители. Школа — место, где главные — учителя. Эта традиция в Чехии установилась давно, точно несколько поколений назад.

И забавно видеть, как каждая из сторон бдительно охраняет свою территорию.

Недавно наша учительница раздала домой школьные тетради с требованием «доделать дома задания, которые дети не успели сделать в классе».

И немедленно получила ворчливые письма от родителей: дома нужно делать домашние задания, а не то, что не успели в классе. Дети устанут, мы еще больше устанем, и вообще не лезьте в наше королевство, а мы не будем лезть в ваше.

Ок, мирно написала учительница, пусть доделывает только тот, кто хочет. И снова — все спокойно.

Будь это правило «бегать только на переменах» или «идти парами». Или «не списывать у соседа», или «не носить в школу мобильник», или «не выходить из класса без разрешения». Тут есть очень заметная разница с Россией. В Чехии и вообще в Европе человек относится к правилу, как к садовой лопате. Хорошая штука, удобная. Явно сделанная для пользы. Уж точно не для вреда.

В России любое правило обычно встречают в штыки: наверняка оно не для нашей пользы, а для чьей-то чужой выгоды. Иной раз оно просто невыполнимо и звучит как бред. И почти всегда усложняет, а не упрощает жизнь.

В Чехии нарушить правило, в том числе школьное, — как сломать лопату. Очень странно, и вообще ты сам дурак.

В России нарушить правило — как дать в лоб тупому и зловредному хулигану. Почетно и приятно. А вот подчинение ему, наоборот, вызывает глухое раздражение. Или истерику.

Российские учителя, конечно, оказываются тут в ловушке. Потому что в глазах родителей, да и детей, именно они — проводники все новых и новых дурацких школьных правил. Невыполнимых требований, нелепых заданий и странных предметов. Хотя учителям по большей части тоже заламывают руки, требуя невозможного, заставляя бесконечно отчитываться и спуская нормативы.

И это «колесо» мучительно проезжается по всем. Родители, которые раздраженно воюют со школой, а когда битва вроде выиграна, в ужасе понимают, что теперь учеба ребенка — целиком их крест. И как-то под этим весом пошатываются.

Учителя, которые мечутся, и в конце концов начинают верить, что позиция «это вы, родители, отвечаете за учебу своих детей» — единственно возможная и правильная.

И дети, которые иной раз измеряют уровень своей крутизны тем, какие школьные правила могут безнаказанно нарушить.

Во время загрузки произошла ошибка.

Источник: https://deti.mail.ru/article/pochemu-cheshskie-deti-takie-spokojnye-kolonka-psi/

Исповедь отличницы: «Гонка за оценками превратила меня в невротика с кучей комплексов»

Мне 22, но я до сих пор с содроганием вспоминаю школу и сочувствую детям, для которых наступает День знаний, — у меня школьная жизнь оставила мало хороших воспоминаний.

Я всегда была «хорошей девочкой». Со стороны могло показаться — идеальный ребенок. Послушная, спокойная, тихая, не говорит, пока не спросят, выполняет все указания родителей, воспитателей в детском саду и учителей в школе. Меня воспитывали по знаменитым принципам «не высовывайся», «будь не хуже других», «делай, как я говорю».

Перед школой я умела читать, писать и считать. И все равно паниковала, что делаю это не достаточно хорошо.

Первая учительница быстро заметила мои «таланты», прониклась симпатией к серьезной и молчаливой первокласснице и ставила оценки, практически не глядя, почти всегда — самые высокие.

Даже по математике, в которой я, очевидно, успевала не лучше многих одноклассников. Мне, ребенку, который тянулся к похвале и одобрению, это и было нужно.

К высоким оценкам, которые ставили в начальной школе, я быстро привыкла. pixabay.com

Мама мной гордилась.

Еще бы: когда она рассказывала о моих школьных успехах, знакомые восхищались, умилялись, кто-то сетовал на своих детей, которые вместо того, чтобы почитать книжку, бегали по улице и разбивали коленки.

И в то же время, хоть убей, не могу вспомнить, чтобы она меня очень хвалила за что-то. Дежурное «молодец», одобрительная улыбка — вот и все, что я получала в ответ на десятки в дневнике.

«Плохие оценки и замечания учителей равнялись катастрофе»

Я была лучше всех в классе по успеваемости, скорости чтения и чему-то еще, и к этой планке привыкла очень быстро. Привыкли к ней и мои родители — им казалось, что оценку меньше, чем 8, я получить не могу.

Ощущение того, что я лучше всех, похвала и десятки, которые выводили учителя в дневнике, повышали мою самооценку и вызывали всплеск положительных эмоций — это было похоже на зависимость.

В конечном счете гонка за оценками превратила меня в невротика с кучей комплексов.

Каждую неудачу я остро и болезненно переживала. Плакала, потому что не получалось аккуратно выводить в прописях букву «М», вырывала страницу, если делала помарку из-за потекшей ручки и особенно сильно расстраивалась, если кто-то получал оценку выше, чем я.

Любую критику со стороны учителей я воспринимала, как личное оскорбление и издевательство. Однажды учитель по рисованию сказал, что пятно света, которое я нарисовала, похоже на лужу мочи.

Смеялись все, включая преподавателя, мне же хотелось исчезнуть, провалиться под пол и больше никогда в школе не появляться.

Мое мнение о себе полностью зависело от того, как меня оценивают другие, в частности, учителя и родители. Поэтому позже, когда в университете просили самостоятельно оценить свою работу, я впадала в ступор.

В детской библиотеке своего города я перечитала почти все книги. pixabay.com

«На уроках по математике чувствовала себя ущербной»

Некоторые предметы действительно давались мне легко: почти все диктанты я писала без ошибок, с удовольствием читала все, что задавали по литературам, даже огромный список на лето. Поэтому семерки или, не дай бог, шестерки по этим дисциплинам я себе не прощала.

На уроках же по математике и химии я чувствовала себя беспомощной и ущербной — высокие оценки по этим предметам я получала редко, а это, напомню, было для меня катастрофой.

В дни контрольных у меня был озноб, паника и страх — я не могла сосредоточиться, постоянно оглядывалась, чтобы посмотреть, сколько уже успели написать одноклассники, и в итоге закономерно получала свои шестерки.

Удивительно, но родители не ругали и не наказывали меня за плохие оценки. Мама, к примеру, считала, что пятерка по математике, которую я однажды получила за контрольную — не моя вина, просто мне несправедливо занизили оценку.

Самым строгим цензором для себя была я сама: долго, захлебываясь, плакала, ругала себя, лишала каких-то удовольствий. Конечно, потом свои провальные оценки я старалась закрыть хорошими, чтобы получить в четверти привычные 8,9, 10.

Учителя и одноклассники не воспринимали меня иначе, чем «отличницу»

Еще один комплимент, помимо «тихой и спокойной», которым меня частенько награждали, — усидчивая. Наверное, все мои успехи на этом и основаны — я могла провести весь вечер после школы за книжками и тетрадками, пока все не было сделано досконально.

Учителя с удовольствием записывали меня в списки участников олимпиад.

Так я проводила за уроками еще больше времени, пропадала в школе даже на каникулах, дополнительно ходила к учительнице в другую школу, потому что моя преподавательница казалась мне недостаточно компетентной.

И мне это нравилось! Я ходила в другую школу за несколько километров в дождь и сильный мороз — наверное, это какая-то форма мазохизма. Надо признать, что поездки на олимпиады добавляли в мою жизнь разнообразия и погружали меня в среду таких же зацикленных на учебе детей.

К шестому-седьмому классу за мной окончательно закрепилось и укоренилось определение «отличница», или «ботан», по-другому меня никто уже не воспринимал, в том числе и я сама. К этому времени я с ужасом понимала, что не могу подвести учителей, родителей и вдруг начать учиться хуже, чем было до того — от меня ждут результатов, на меня ставят, как на лошадь на скачках.

Одиннадцатый класс стал одним из самых сильных потрясений в жизни – я, как сумасшедшая, просиживала дни и ночи за учебниками, чтобы подготовиться к ЦТ. pixabay.com

Постепенно на эту гонку стали наслаиваться другие комплексы: я стала стесняться того, что люблю читать, а не бегать по дискотекам, как одноклассницы, мне не нравились моя фигура, лицо, одежда. Добавьте к этому стресс от развода родителей, которого я стыдилась и старалась от всех скрыть.

Отношения с одноклассниками складывались не очень хорошо. В школе я считала, что дело во мне, но учительница на выпускном открыла тайну: многие завидовали моей «успешности», пока я завидовала их уверенности в себе, наличию парней и отсутствию комплексов.

«В университете отметки обесценились»

Одиннадцатый класс стал одним из самых сильных потрясений в жизни — я, как сумасшедшая, просиживала дни и ночи за учебниками, чтобы подготовиться к ЦТ. Не замечала ничего, кроме книг, отменила для себя дискотеки и прогулки с друзьями.

Никто из моего окружения не сомневался, что я поступлю в выбранный вуз, я же на полном серьезе боялась, что мне не хватит баллов.

В списках абитуриентов я оказалась то ли первой, то ли второй по количеству набранных баллов — школьная эпопея наконец закончилась.

В списке абитуриентов я была одной из первых Павел МАРТИНЧИК

В университете все было по-другому: отметки обесценились, нужно было думать, анализировать и высказывать собственное мнение. Нас учили, что ошибаться не страшно, и важен любой ответ — не только правильный. На первых курсах мне было сложно это принять — я привыкла к другой модели поведения.

Но со временем я, наконец, поняла, что вся моя гонка за десятками была бессмысленной, единственным результатом которой стал «комплекс отличницы», который до сих пор держит в постоянном напряжении. Мне по-прежнему нужно быть если не лучше всех, то не хуже других, боюсь браться за какую-то работу, если кажется, что не получится сделать ее хорошо.

Я не могу назвать больше трех рабочих проектов, которыми я довольна, — ведь можно было сделать лучше.

Ничего не хочу советовать родителям, потому что своих детей у меня нет, но с радостью смотрю на ребят, для которых школа — не центр вселенной, а оценки — не смысл жизни.

Они не всегда послушны, но у них с детства есть своя позиция, они делают то, что им нравится, а к шестеркам по нелюбимым предметам относятся спокойно. По-моему, это более ценно, чем золотые медали и грамоты за успешную учебу, которые пылятся в коробках в шкафу.

Свои дипломы, которые бережно хранит мама, я с радостью променяла бы на умение адекватно оценивать себя, спокойно реагировать на неудачи и чужое мнение.

Источник: https://www.kp.by/daily/26725.4/3751533/

Ссылка на основную публикацию